Впрочем, делиться своими восторгами мне не с кем: маме с папой такое не расскажешь, Тарасу тоже вряд ли будет интересно, в группе я ни с кем не общаюсь толком. Остается еще Юлька Шелест, но с ней мы видимся редко, да и не хочу, чтобы появились новые сплетни о моем пребывании в доме Баева.
С Ангелиной пока не сталкиваюсь, но вечером в воскресенье слышу вроде ее смех в коридоре. Проверять, конечно, не выхожу.
Но эта красотка точно в уши что-то напела про меня — Баев едва смотрит в мою сторону, а когда смотрит, тут же находит мне работу.
Сволочь!"
"Понедельник в академии начинается с красной тачки Стэна на парковке. Сердце пропускает удар — замираю на секунду, тупо пялюсь на машину, а потом осторожно озираюсь. Его нет. Ни самого Шумского, ни Вэла с Герой, нет и девушки Стэна — Инги. Значит, они уже в академии. Одна надежда, что у нас хотя бы первая пара в разных корпусах. Сильнее сжимаю на плече лямку рюкзака и решительно направляюсь к входу. И, подойдя ближе, с ужасом вижу широкую спину и бритый русый затылок Шумского.
Он стоит в окружении своих друзей, рядом Инга, ее подружки, они смеются, обсуждают что-то.
Глазами ищу «Ягуар» Баева. Он далеко не каждый день освещает собой своды академии, но может, хоть сегодня будет, а?!
Машины нет.
Придется пройти мимо Шумского, чтобы попасть внутрь корпуса. Смех и разговоры смолкают, когда я подхожу к компании. Всего несколько секунд надо продержаться. Невольно ускоряю шаг, в спину несутся еле сдерживаемые смешки. Ну ничего, вроде пронесло.
То, что меня неделю никто не трогал — а после случая с тряпкой упорно игнорировали, — вовсе не означает, что обо мне забыли.
В конце первой пары получаю неожиданно сообщение от Шелест:
«Мира, что-то затевается. Ларченко со Светкой намекнули вчера в общаге».
«Что именно?»
«Не знаю, но вроде тебя касается. Будь осторожна».
Легко сказать! Юлька торопливо подтирает свои сообщения в нашем чате, но я не в обиде. Меня многие сторонятся в академии.
Вторая пара проходит относительно спокойно, хотя я нервничаю и постоянно озираюсь.
Иногда я будто ловлю плотоядные взгляды наших пацанов, которые раньше старались вообще на меня не смотреть. Особенно после того, как Баев велел тряпку из-под моих ног убрать.
На большой перемене в столовке ничего в рот не лезет, хотя Тарас взял мне мои любимые блинчики с мясом.
— Нет аппетита? Случилось что-то?
— Нормально все. — Улыбка получается какой-то жалкой. Не хочу грузить Тараса своими страхами.
