— Не будешь против, если я тоже подъеду?
— Разумеется, нет. Я звонил раньше…
— Я была в суде.
— За него внесли залог?
— Да. Он наверху, укладывает Мэдисон спать.
— Он сказал тебе…
— Когда ты будешь дома?
— Через пятнадцать, максимум через двадцать минут.
— Я буду через час, идет? — И Грета положила трубку, прежде чем я успел ответить.
Когда я приехал домой, Кара еще не спала. Меня это обрадовало. Я уложил ее в постель, и мы поиграли в ее новую любимую игру, которая называлась «Призрак», — некую комбинацию пряток и салочек.
Один из играющих прячется. Когда его находят, он пытается осалить нашедшего, прежде чем тот успеет вернуться в «дом». Для того чтобы игра стала совсем уж глупой, мы играли в нее на кровати Кары, тем самым резко уменьшая количество потайных мест и шансы добежать до «дома». Кара залезала под одеяло, а я делал вид, что не могу ее найти. Потом она закрывала глаза, а я прятал голову под ее подушку. В притворстве она мне не уступала. Иногда я прятался по-другому: садился так, чтобы мое лицо оказалось перед ее носом и она могла увидеть меня, как только открывала глаза.
Мы оба веселились как… дети. Я понимал, что Кара скоро перерастет эту игру, но не собирался ее торопить.
К тому времени, когда прибыла Грета — она открыла дверь своим ключом, который я дал ей давным-давно, — я так увлекся игрой с дочерью, что позабыл все: юношей-насильников, девушек, пропадающих в лесу, серийных убийц, режущих глотки, шуринов, предающих доверие близких, скорбящих отцов, угрожающих маленьким девочкам.
Но мелодичный звон, свидетельствовавший о том, что открылась входная дверь, разом заставил все это вспомнить.
— Я должен идти, — вздохнул я.
— Еще разочек! — взмолилась Кара.
— Приехала твоя тетя Грета. Мне нужно с ней поговорить, понимаешь?
— Еще разочек! Пожалуйста!
Дети всегда просят еще об одном разочке. А если ты соглашаешься, просьба повторяется снова и снова. Если ты соглашаешься, они уже не могут остановиться. Будут просить и просить.
— Ладно, — кивнул я. — Один разочек.
"
"Кара улыбнулась и спряталась. Я ее нашел, она меня обняла, а когда я сказал, что должен идти, потребовала еще одного разочка. Но я проявил твердость — поцеловал в щечку и оставил чуть ли не в слезах, потому что она все молила еще об очередном разочке.
Грета стояла у лестницы на второй этаж. Совсем не бледная. С сухими глазами. Губы напоминали тонкую прямую черту — ее тяжелый подбородок стал еще более заметным.
— Боб не приедет? — спросил я.
— Он остался с Мэдисон.
