Моя сестра встречалась с Дугом Биллингэмом, хотя ничего серьезного не намечалось.
Вот я и солгал. Сказал, что проверял домики и видел, что все спят. Потому что я не осознавал опасности. Сказал, что всю ночь был один, и упорно держался за эту ложь, поскольку хотел выгородить Люси. Разве это странно? Я же не знал, что произошло на самом деле. Вот и солгал. И лишь после того как нашли тело Марго, признался во многом, но не во всем. Сказал, что пренебрег обязанностями дежурного, но про Люси все равно не упомянул. А потом уже боялся сказать всю правду.
Меня и так подозревали. Я до сих пор помню скептический взгляд шерифа Лоуэлла.
Но разве имело значение, один я был в лесу или с кем-то? В любом случае лагерь я не охранял."
"Во время судебного разбирательства защита Айры Силверстайна попыталась переложить часть вины на меня. Мужскую часть лагеря составляли двенадцать домиков. Даже если бы я дежурил как положено, проскользнуть мимо меня не составило бы труда. Системы охраны как таковой не существовало. Что правда, то правда.
И юридически никакой вины на мне быть не могло.
Юридически.
— Мой отец потом возвращался в те леса, — признался я.
Она молча повернулась ко мне. Я пояснил:
— Копал землю.
— Зачем?
— Искал тело сестры. Нам говорил, что едет на рыбалку. Но я знал. Он делал это два года.
— Что заставило его остановиться?
— Моя мать бросила нас. Думаю, он решил, что навязчивая идея обходится ему слишком дорого, поэтому нанимал частных детективов. Звонил давним друзьям. Но землю больше не копал.
Я посмотрел на стол Люси. Там царил беспорядок. Наваленные бумаги. Раскрытые учебники.
— Иногда такая проблема возникает, если не найдено тело. — Я пожал плечами. — Как понимаю, ты изучала что-то подобное — этапы горя.
— Да, — кивнула она. — Первый этап — отрицание.
— Именно. Собственно, мы его так и не прошли.
— Нет тела, следовательно, отрицание. Требуются доказательства, чтобы двинуться дальше.
— Моему отцу они действительно требовались. Я же не сомневался, что Уэйн ее убил.
Но потом я увидел, что мой отец не отступает.
— И это заставило тебя усомниться.
— Скажем так, я уже не верил в ее смерть на все сто процентов.
— А твоя мать?
— Она все более отстранялась, уходила в себя. Родители и раньше не жили душа в душу. Трещинки я замечал. А после смерти моей сестры… или того, что произошло в летнем лагере… она окончательно отдалилась от отца.
Мы замолчали. Солнечный свет угас. Пурпур отступал к горизонту. Я смотрел в окно. Она тоже.
