— Дадли протянул пухлую руку невидимой даме и прибавил, гордо взглянув на родителей: — Ну как?
— Маленький мой, ты истинный джентльмен! — Тётушка чуть не прослезилась.
— А ты? — Дядя Вернон зыркнул злобным взглядом на Гарри.
— Тихо сижу у себя в комнате, как будто меня вообще нет, — тупо повторил Гарри.
— Правильно, — кивнул дядюшка. — За обедом каждый скажет гостям что-то приятное. Петунья, ты что придумала?
— Вернон рассказывал, как вы прекрасно играете в гольф, мистер Мейсон! Миссис Мейсон, позвольте вас спросить, где вы купили это очаровательное платье?
— Очень хорошо! А ты, Дадлик?
— На прошлой неделе мы в школе писали сочинение на тему «Мой кумир».
И я написал про вас, мистер Мейсон.
Это уж было явно чересчур.
Тётя Петунья от избытка чувств разрыдалась и прижала сына к груди, а Гарри нырнул под стол — ещё увидят, как он трясётся от беззвучного смеха.
— Ну, а ты?
Гарри вылез из-под стола, изо всех сил стараясь не фыркнуть.
— Тихо сижу в комнате, как будто меня вообще нет, — отчеканил он.
— Вот именно. Я ничего не говорил Мейсонам о тебе. Незачем им это знать… После обеда Петунья пригласит их в гостиную пить кофе, а я как бы невзначай заведу разговор о дрелях. Глядишь, до начала вечерних новостей и подпишем контракт. И тогда завтра утром едем по магазинам. Надо столько всего купить для отдыха на Майорке!
Никакой радости Гарри это известие не доставило. Ему всё равно — что Тисовая, что Майорка, лучше к нему относиться не будут.
— А сейчас мы с Дадли едем покупать смокинги.
Ты, Петунья, приведи всё в идеальный порядок. А ты, — повернулся он к Гарри, — не мешай тётушке, не путайся под ногами.
Гарри вышел в сад. Был чудесный солнечный день. Он прогулялся по лужайке, сел на скамейку и грустно запел: «С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя…» И ни открыток, ни подарков, а вечером просто хоть совсем умри.
Взгляд его, бесцельно блуждая, остановился на зарослях живой изгороди. Никогда ещё у него на душе не было так тоскливо, так одиноко.
Нет рядом ни Рона Уизли, ни Гермионы Грэйнджер — его лучших друзей. Совсем они про него забыли. За всё лето ни одного письма! А ведь Рон — тогда в июне — даже звал его погостить."
"Сколько раз Гарри хотелось заклинанием отпереть клетку и послать друзьям с Буклей письмо. Но это сулит большие неприятности. Несовершеннолетним волшебникам применять магию вне стен школы категорически запрещается. Дядя Вернон, правда, о запрете ничего не знает.
