Радостно повертелась на месте, гоняясь за собственным хвостом, и выскользнула наружу, чтобы пробежаться по комнатам.
Вначале она решила обследовать спальню. На вид комната представлялась обычной: кровать, накрытая клетчатым покрывалом, небольшой деревянный шкаф, зеркало в человеческий рост. Просто-таки спартанское жилище. Повсюду валялись раскрытые книги, обрывки исписанных бумаг, использованные ручки, грязные носки, старые диски, пустые и полупустые пузырьки, источающие странные, непривычные запахи. Каве-ящерке пришлось перепрыгнуть через перевернутый подсвечник, огрызок яблока и лужу почти застывшего сиропа, в котором она измазала свой зеленый хвост.
Разозлившись окончательно, Каве побежала обратно в ванную, чтобы ополоснуться после «обыска». Да, Лешке явно стоило получше прибираться в комнате. Наверное, в нижней части Башни редко бывали гости.
Позабыв о поисках Скипетра, Каве макала свой длинный хвост в мыльницу, наполненную водой, пытаясь смыть липкую жижу. А то, когда превратится обратно, платье, одолженное Эрис, будет грязным.
Ведь превращение – та же иллюзия, только уменьшенная в размерах, как скомканный лист бумаги. Поэтому колдун не теряет свою одежду, оборачиваясь зверем, он просто применяет чары иллюзии.
И тут дверца ванной комнаты медленно отворилась.
Перепуганная ящерка мгновенно скользнула на пол и юркнула в щель между бортиком из розового мрамора и надбитым куском стенной мозаики.
– А здесь у Вордака просто рай, – прошептал чей-то полузнакомый голос. У маленькой ящерки екнуло сердце – это был баритон молодого польского колдуна.
– О, как здесь красиво, – произнесла девушка, его спутница, и всхлипнула. Дашка!
– Ну не плачь, маленькая, – легко пожурил Шелл. – Не переживай. Что было, то прошло.
– Ты не знаешь ничего, – пробормотала Дашка. Впрочем, в ее голосе прозвучали и кокетливые нотки. – Я так виновата! Это из-за меня ее убили…
К убежищу маленькой ящерки подошли ноги в красивых сапогах, носки которых были украшены тонкими отделочными швами. Рядом тут же оказались блестящие женские туфли на небольших каблучках.
Каве зло помахивала хвостом, заодно пытаясь высушить его. Это ж надо было так попасть!
– Что бы там ни было, забудь, – мягко и вкрадчиво произнес Шелл. – Лучше иди ко мне, малышка…
Сапоги развернулись и показали задники на небольших широких каблуках, а женские туфельки приблизились, но спрятались за сапогами: скорее всего, поляк крепко обнимал девушку."
"Некоторое время было тихо, лишь слышались слабые шорохи.
