Он не подаст нам знак из своего векового убежища, если на то не будет серьезной причины. Три символа сойдутся в единой мощи и проведут мост между мирами. Но если место будет выбрано неправильно, придется ждать долгое время, пока их магическая сила восстановится. Поэтому – или все, или ничего».
Каве, с большим интересом выслушав речь полудуха, мгновенно повторила.
– Откуда вы все это знаете? – не выдержал Лешка и вновь подозрительно посмотрел на девушку.
«Рик Стригой рассказывал», – скромно подсказал полудух.
– А ваш Стригой не знает, случайно, о судьбе девушки, которая носила Карпатский Венец? – неожиданно спросила Криста.
Лешка на это поморщился. Взглянул на рыжую крайне неодобрительно.
«Знает, и еще как, – хмыкнул полудух и быстро добавил: – Каве, этого, надеюсь, не повторишь. Скажи вот что: ЕВРО не ведает о точном местонахождении Венца. Но хранительница, владеющая им вот уже более ста лет, обещала предоставить Венец в нужное время».
Каве, сделавшая в этот момент глоток шампанского, чтобы убрать сухость в горле, поперхнулась, разлив часть жидкости на Шелла.
Поляк, откровенно радуясь представившейся возможности, крепко приложил Каве по спине.
– Прошло? – участливо спросил он.
– Угу, чуть все не вышло, – процедила девушка.
«Каве, повтори, что я сказал, – напомнил о себе полудух. – Это просто слова. Обман. Для твоей же безопасности. Пусть думают, что прабабка твоя жива и готова мстить. Это поможет им забыть о тебе».
– Так, значит, Марьяна Несамовита действительно выжи… хм, жива? – внезапно ожесточившимся голосом произнесла Криста.
Хоть Каве и не совсем понимала, чего добивается полудух, бросая столь откровенные слова молодым колдунам, но за вмиг побледневшее лицо Кристы готова была простить ему все.
«Нам это неизвестно».
– А что случилось с Татьяной Окрайчик? – внезапно спросил Лешка и в упор посмотрел на Каве. – Вы же ведете мысленный разговор с вашим главным – Стригоем, не так ли? Ну так и спросите у него. – Он сердито поджал губы.
Поджала губы и Криста – она явно не одобряла вопроса, хотя сама спрашивала о том же.
Каве же кровь прилила в голову от столь знакомого взгляда этих черных глаз. На дне зрачков она заметила тревожные огни – возможно, он за нее все-таки волнуется…"
"«Так, Каве, сосредоточься. Изобрази непонимание, прищурься недоуменно. Скажи: мы не знаем, кто это…»
– Мы не знаем, кто это.
– Значит, старая ведьма решила вдруг ожить, – зло произнес Лешка. – И забрала Венец назад.
