– Говорят, что ты нечто услышала в субастрале, глупая дурочка. – Лютогор будто читал мысли по ее лицу. – И я должен знать об этом в подробностях.
Каве сделала вид, что думает.
– Хорошо, – медленно произнесла она. – Я расскажу вам. Если вы меня отпустите.
– Тебе не надо ничего рассказывать, глупая. – Да-а, Лютогор никогда бы не победил в конкурсе на лучшую улыбку. Разве что на самую жуткую. – Ты ослабишь свою защиту, и я просмотрю твою мыслечувствующую ленту. А то вдруг по глупости захочешь что-нибудь утаить от меня.
– Этого не будет!
Каве с ужасом представила себе всю процедуру… НЕТ!!!
Ей помогут. Надо просто продержаться как можно дольше…
– Рик отомстит за меня, – произнесла она. – Уверена, вы знаете, насколько он сильный маг.
– А, Стригой… – с некоторой долей ехидства произнес Лютогор. – На твоем месте я бы не стал на него надеяться. Это он сделал наш интимный разговор возможным.
Повисла напряженная пауза.
– Вы врете! – не сдержалась девушка. – Все врете про него! Зачем ему это? Если бы он хотел, то давно бы избавился от меня… Раньше! И забрал бы чертову корону!
– Ты и правду думаешь, что незаменима? – усмехнулся Лютогор.
– Карпатский Венец будет прекрасно смотреться на любой голове. Великий Стригой знает об этом. Ты просто подвернулась под руку. Сразу не умерла – так живи пока. Но я упросил отдать твою жизнь мне… Для развлечения.
Каве почувствовала, что ей перестало хватать воздуха: по всей видимости, Лютогор не врал. Во всяком случае, вполне возможно, что частично он говорил правду.
– Так вы с ним заодно? Против Вордака?
Предводитель диких сощурился.
– Нет, конечно, нет… – задумчиво, будто говорил сам с собой, произнес он. – Ты права, Рик Стригой – очень сильный маг. Очень… На мое счастье, я знаю, кто он на самом деле. Знаю и не спорю с ним. В отличие от действующего президента. Пока действующего.
– Но зачем вы подписывали договор с Вордаком? – Каве совершенно растерялась. – Если и дальше собираетесь идти против него? Вы же не хотите с ним делиться?
Лютогор вновь рассмеялся.
Что-то у него подозрительно хорошее настроение.
– Ты ни черта не смыслишь в политике, глупая девчушка. Я мог бы ради удовольствия поделиться своими планами – ты все равно не успеешь никому ничего рассказать.
Невольно Каве попятилась. Опять закрался в душу сильный, бессознательный страх, накрыл студеной волной, застучал в сердце кубиком льда.
– Я вам ничего не сделала, – прошептала она. В горле пересохло, и говорить громче девушка не могла.
