Каве вспомнила, что когда задумывала подарок на Лешкин день рождения, то всего лишь хотела оживить ящерку на камне с помощью магии – вдохнуть в нее часть жизни. Сделать иллюзию. Чтобы ящерица соскочила с камня и убежала. Получилось бы смешно. Как видно, ее волшебство дало какой-то другой, совершенно неожиданный эффект.
Наверное, Лешка тоже это понял по озадаченному выражению ее лица.
– А я думал, ты специально хотела подать мне знак, – сказал он, вновь прищурившись. – Теперь вижу, что это не так.
– Да какой знак! – вырвалось у нее.
– Ведь ничего не изменилось! Твой отец по-прежнему желает заполучить этот проклятый… – Она запнулась, наткнувшись на его пристальный, изучающий взгляд. – Сдашь меня?
Вордак не ответил.
– Значит… – Хоть она и ожидала этого, губы все равно задрожали.
– Если честно, – с нажимом произнес он, – у меня нет выбора.
– Выбор всегда есть.
– Иногда – нет.
Каве вздохнула.
– Ты что, всегда носил камешек с собой? – вдруг спросила она.
Лешка сложил брови домиком.
– Один раз я его выкинул, – нехотя признался он.
– После долго искал и нашел.
– Лучше бы не находил, – не удержалась она от подколки.
На это Лешка промолчал.
Зато приблизился.
Нежно провел по тонкой, притянутой сетью руке – от изгиба кисти до плеча, – и до самой талии.
Каве стало щекотно, и она напряглась, пытаясь не рассмеяться.
Он понял это, улыбнулся и обнял ее, просунув руки за спину.
Каве замерла. Она чувствовала и ощущала на губах его дыхание. Теплое, частое и такое волнующее.
Молча глядели друг другу в глаза.
Действительно, что же делать?
Момент истины наступал.
Его губы немного приблизились…
– Так и знал, что помешаю, – вяло произнес Шелл. – Но, понимаешь… в общем, твой отец здесь.
– Где?! – Лешка тут же отпрыгнул от Каве. – Надо же немедленно…
– Предупредить меня? Спасибо, сын, но в этом нет необходимости. Я сам пришел.
Старший и младший Вордаки обменялись холодными оценивающими взглядами. Наконец, последний не выдержал и опустил глаза.
– Рад, уважаемая Татьяна, что вы в полном здравии.
– Говорил президент мягко, даже добродушно, однако на лице его не было и тени улыбки. – Что же вы так напугали нас? Явились в ином облике… Который, надо признаться, куда хуже вашего настоящего.
Каве молчала.
У нее вдруг мелькнула сумасшедшая мысль, что… а вдруг он ее отпустит? Не тронет? Ведь она – представитель делегации от ЕВРО. На официальном положении заграничного гостя."
"– Я бы хотел, если позволите, переговорить с вами, уважаемая мисс Каве, наедине.
