Он недостоин быть мужем Тиоллы. И главой клана. Пусть нас рассудят боги.
Кажется, что на мгновение на лице Видящего мелькает улыбка.
Он разворачивается и идет в Храм, а я следую за ним. Тусклый свет, проникающий через огромные окна, блуждает по мраморному полу с белыми прожилками. Этот узор прочно впечатался в мою память в тот день, два года назад.
Когда прекрасная и любимая Тиолла казалась предательницей и стояла тут, у алтаря, с другим, я только и мог, что смотреть на этот пол. В кошмарных снах это видел.
— Вот их брачные руны, — Видящий выносит на деревянной подставке две каменные таблички с родовыми символами клана Квиланд.
— Что ж, если ты готов, то приложи руку к его руне и произнеси молитву богам."
"Пора решить этот вопрос раз и навсегда. Делаю шаг вперед, касаюсь шероховатой холодной каменной поверхности с руной и произношу ритуальные слова. Последний магический запас уходит на выполнение этого, по сути, простого действия.
Тиолла будет только моей. И она будет счастлива.
Стоит мне закончить, как за моей спиной раздаются тяжелые шаги, прокатывающиеся по залу Храма.
— Не думал, что ты настолько глуп, Сайланд…
Глава 47. Все невозможное -- иллюзия
Николас
Видящий «смотрит» в мою душу. Он прекрасно понимает, что к Смертельному поединку я пришел с пустым магическим резервом. Если при наличии магии сражение с Градарианом — непростая задача, то без нее — чистое самоубийство.
— Вижу, что ты уже все решил, — говорит он и делает шаг назад. — Помни лишь одно: у тебя есть больше, чем ты думаешь.
Ступай.
Я не знаю, как понимать его слова, но отчего-то они внушают надежду и уверенность в том, что даже то, что кажется невозможным, — лишь иллюзия.
— Да исполнится воля богов в Смертельном поединке, — негромко произносит Видящий, но это отражается от стен и возносится под самые своды Храма.
Поворачиваюсь и проверяю зачарованный меч. В бою я им не пользовался очень давно, однако вот теперь, видимо, пришла его пора.
— Воля богов непременно исполнится, — усмехаясь, соглашается Гардариан.
— Только вот чьих?
В его голосе звучит явная насмешка. При чем не надо мной, а над всей ситуацией, как будто он ожидал подобного. Я настораживаюсь. Кажется, с появлением Квиланда солнечные лучи померкли.
— У тебя другие боги, Квиланд? — спрашиваю я, скользя взглядом по его высокой мрачной фигуре и по тому, как он что-то перебирает в пальцах.
— У меня тот, кто сильнее, — на лице Гардариана мелькает ухмылка. — Тот, кто помог твоей подстилке оказаться в моей постели.
