С другой стороны, это же Дикий, он ведь и есть безумец. И неизвестно, сколько времени он провел в этом состоянии. И в том, в котором находился сейчас… Недооборотень…
Я подумаю над этим и передам Керни. Но не сейчас. Я даже на границу возвращаться не буду — все равно магического запаса для подпитки щита не хватит. В Храм. Только туда.
Хватаю заметно потухший кристалл и взмываю в небо, направляясь к Видящему, в сторону, где сейчас уже встает солнце. Я чувствую, что Ти плохо. Ей больно и страшно. Я должен успеть.
Видящего вижу издалека: белое одеяние, длинные, заплетенные в косы волосы, абсолютно прямая спина.
Он ждет?
— Что-то ты подзадержался, Николас, — он качает головой. — Твое время уходит, как песок сквозь пальцы.
Я приземляюсь на клиф скалы с обратной стороны Храма и чувствую, как пронизывающий ветер обдувает мое лицо, когда я превращаюсь в человека. Вокруг, как обычно, белый туман, окутывающий вершины и отвесные склоны скалистых гор, но сегодня он кажется более серым, мрачным.
И лицо Видящего внезапно тоже мрачнеет, от бесцветных глаз в разные стороны расходятся морщинки, а брови сходятся на переносице.
— Зачем ты принес сюда эту гадость? — раздраженно спрашивает обычно спокойный Видящий.
Он указывает своим длинным бледным пальцем на кристалл, который я принес с собой. Кристалл едва заметно пульсирует светом, а черных прожилок становится все больше.
— Этим поднимали мертвых, — говорю я. — Я не знаю, что это за магия.
— Тут не одна магия. Это переплетение магии клана Квиланд и магии матери твоего наследника, связанное Сердцем Креолинии, — отвечает Видящий и морщится.
— Его пора остановить.
Сердце? Он сказал Сердце?
— То есть артефакт у него? — уточняю я.
— У него, — кивает жрец медленно и будто бы задумчиво рассматривает, но не меня, а мою душу. — Но для тебя в нем нет уже проку. Сердце Креолинии запачкано темной силой, оно больше не защищает.
Часть надежд, что я лелеял эти два года, рушатся в один момент. Но это кажется уже не таким важным, потому что у меня есть бОльшая ценность.
Любимая женщина и сын. То, о чем я два года назад запретил себе думать.
— В правильном направлении мыслишь, Николас. Так зачем ты ко мне прилетел? Не для того же, чтобы показать мне эту мерзость, противную богам? — Видящий делает взмах рукой, и кристалл срывается со скалы вниз.
Мелькает сожаление, что я не смогу показать его другим главам кланов, чтобы обличить Гардариана. Но…
— Я готов вызвать Гардариана Квиланда на Смертельный поединок.
