– Я все это видела, слышала, прочитала вдоль и поперек. Вызубрила наизусть, - листает дрожащими пальцами, всхлипывает и роняет слезы на печать лечебного учреждения. Краска плывет. – Значит, «в обход» не получилось? – поднимает на меня заплаканный, полный отчаяния взгляд.
Снизив скорость, протягиваю ладонь к аристократическому, красивому лицу Нади, стираю влагу со светлой, бархатной кожи. Касаюсь пальцами заостренных скул.
Терпит. Но никак не откликается, будто ничего не чувствует. Просто ждет, когда закончу.
- Ты, как всегда, оказалась права: у отца всюду связи, - устало и обреченно соглашаюсь, отдергивая руку и сжимая в кулак. - Я в ловушке.
- Значит, ему есть, что скрывать? – чеканит каждое слово. – Назар, наша дочка не умерла, и он все это время знал об этом. Я не сошла с ума, - повторяет в очередной раз.
Сознание блокируется, не пропуская мысль о предательстве. Это слишком даже для такого продуманного врача, как Егор Богданов. Он клятву давал людям помогать.
В конце концов, он мой отец!
- Я выясню, - все, что могу выжать из пересохшего горла.
Вбиваю педаль газа в пол, и мы несемся по пустой трассе. Домой! За грудиной появляется знакомое давящее ощущение, которое усиливается от озвученной Надей фразы:
- Может, нам с Назаркой безопаснее будет уехать? Вернемся к родителям на время, пока ты все выяснишь… Точнее, если Егор Натанович позволит это сделать…
- Я не отпущу вас, Надя, - резко отрезаю, невольно срываясь в хрип на ее имени.
- Мне страшно… - вдруг признается она, жалобно и негромко.
В ее сиплом голосе столько боли и безысходности, что у меня в груди все сжимается. Она как загнанный в ловушку белый кролик.
Буравит меня умоляющим взглядом. Режет без ножа. Вскрывает на живую.
Чувствую себя беспомощным, раз не могу защитить любимую женщину и ребенка. Неприятно осознавать, что Надя мне все еще не доверяет. Я ведь готов против всего мира пойти ради семьи. И даже… бороться с собственным отцом, если придется.
Но все-таки я до последнего надеюсь на чудовищное стечение обстоятельств.
- Ничего не бойся.
На светофоре машинально беру ее за руку. Ожидаю, что отдернет свою, но она, наоборот, сплетает наши пальцы.
- Вдруг он узнает о Назарке и тоже что-нибудь с ним сделает? – шепчет так тихо, будто ее бывший свекор рядом и может нас услышать. Врезается ногтями в мою ладонь. – Эта девушка, его практикантка, наверняка заметила нас в машине.
