"
"Полотенце сползает с головы, освобождая густую копну. Мокрые пряди рассыпаются, бьют Назара по лицу, падают на его плечи и грудь. Вода стекает с кончиков волос, замочив футболку.
Мне мерещится сдавленное: «Милая»…
На губы обрушивается жадный поцелуй.
Приоткрыв рот, отвечаю с пылкой страстью. Впускаю его язык, позволяю пробовать меня, исследовать, пожирать. Голодно глотаю вкус и запах родного мужчины. Царапаюсь, кусаюсь, остервенело впиваюсь пальцами в футболку. Не могу насытиться им.
Почти не дышу, потому что это невозможно.
И неважно.
Он моя кислородная маска. Мое дыхание. Моя жизнь.
Целует так пламенно и чувственно, будто тоже дико скучал.
Мы оба теряем себя, забывая, где мы и что произошло между нами. Прошлое сплетается с настоящим. Барьеры стираются.
Есть только он, я и… сводящее с ума желание. Первобытное, животное, необходимое. Из этого капкана нет спасения.
В прошлый раз в результате нашей отчаянной близости появился Назарка, а сейчас… именно он возвращает нас в суровую реальность недовольным криком.
Поцелуй обрывается, будто его не было. Мираж. Галлюцинация.
Только губы горят огнем. И внутри все полыхает.
- Тише, не дергайся, - успокаивает меня Богданов, когда я машинально вырываюсь из его объятий, забыв, что он по-прежнему держит меня на руках. Собираюсь бежать к сыну, рискуя вместо этого растянуться на полу. - Мы же оставили его в колыбели, все в порядке. Он просто проснулся и зовет тебя.
Расфокусировано смотрю на его мужественный профиль, крепче обхватываю широкую шею руками.
Стараюсь не делать больше резких движений, пока он несет меня в комнату.
Усаживает на постель, подкладывая под спину подушки, а я вскидываю взгляд на сына. Заметив нас с Назаром, он прекращает плакать. Что-то возмущенно гулит на своем, жалуется, пытается перевернуться на животик.
- Кормление скоро, - поясняю, подтягивая полотенце на груди.
Назар проходится стеклянным взглядом по моему телу. Стараюсь не думать о том, что таится в глубине огненно-карих глаз. Не представлять, какая мясорубка орудует внутри этого каменного мужчины.
- Я тебе халат дам.
- Лучше сорочку, - шепчу смущенно. – Удобнее.
Кивает молча. Невозмутимо роется в сумке с моей одеждой, которую мы не успели разложить по полкам, перебирает белье, чтобы выудить трусики. Протягивает их мне вместе с ночной рубашкой для кормления.
На его лице или в действиях ни намека на эмоции, а меня мелко потряхивает и знобит от чувств, нервов и… от буравящего меня взгляда.
