- Безумие, - ошеломленно выдыхаю, только сейчас осознав, что мы чуть не поцеловались по инерции, как настоящие муж и жена. Словно забыли о разводе. – Безумие, - повторяю, схватив полотенце и прижав к груди.
* * *"
"Ровно через час я неторопливо еду по аллее. Останавливаю коляску рядом со скамейкой, которую Назар так трепетно назвал «нашей». Первый разговор состоялся именно здесь, а потом мы не раз возвращались сюда во время обеденных прогулок. От приятных воспоминаний под ребрами разливается топленый мед, а губы растягиваются в мягкой улыбке.
- Па, - порыв ветра приносит с собой детский голосок, вызывающий у меня странную, острую реакцию.
Озираюсь в поисках источника звука. Сердце заходится в агонии, жар пульсирует в висках.
Что происходит со мной?
- Ангелина, дядя Назар, - исправляет девочку незнакомая мне женщина. – На-зар.
- Па, - упрямо спорит ребенок.
- Извините, Назар Егорович. Не слушается.
Всматриваюсь в фигуры, движущиеся вдоль аллеи ко мне. Фокусируюсь на детской коляске, рядом с которой шатко топает малышка, держась за край дуги.
- Ничего страшного. А где ее настоящий отец? – Богданов касается личной жизни пациента, что обычно ему несвойственно.
- Его нет, - коротко отрезает женщина. На вид ей лет пятьдесят с небольшим. Видимо, это бабушка Ангелины. Спохватившись, она неожиданно тормозит, хлопает себя по плечу, осматривает коляску. - Вот растяпа, сумку забыла в приемной.
- Идите, я присмотрю за ней, - Назар перехватывает коляску, отпуская женщину, которая спешит обратно к зданию центра.
Пока они оба отвлекаются, девчушка замечает меня. Поразмыслив, отпускает дугу – и пытается побежать мне навстречу. Ножки едва ее держат, заплетаются, худенькое тельце покачивается из стороны в сторону, ручки расставлены для равновесия.
- Ангела, - беспокойно окликает ее Назар.
Слишком резко и громко. Зря…
Крошка вздрагивает и ускоряется, улепетывая от дяди доктора. Не рассчитав свои силы, спотыкается и летит вниз, распластавшись на земле в паре метрах от меня.
Секундная заминка – и по всему двору разносится душераздирающий крик.
Забываю, что парализована. Отталкиваюсь руками от коляски, чтобы поднять свое непослушное тело, которое стало для меня тюрьмой. Выпрямляюсь из последних сил. В состоянии аффекта делаю шаг. Еще один. На большее меня не хватает.
В точности как Ангелина, теперь и я падаю на плитку напротив нее, разрывая колготки и счесывая колени в кровь. Плевать!
Протягиваю руки, сгребаю ревущего ребенка в охапку и прижимаю к себе.
