- Ага, жаль, не все так считают, - выплевывает с обидой, но тут же меняется в лице, чмокая детей. – Послушай, Назар, мне так скучно у дяди стало, хоть на луну вой! Я уже перевезла вещи к отцу в новый дом, который он купил… после развода с мамой, - заканчивает сипло.
- Родная, ты же понимаешь…
- Я все понимаю, - перебивает меня. - Вы поступили, как должны были, но… от этого ведь не легче, - пожимает плечиком, и я молча киваю. – Так вот! – продолжает, бодро шагая к Наде и детям. – Малым полтора года уже исполнилось, значит, мне можно на работу.
Хотя бы на четверть ставки, - прищуривается, спотыкаясь о мой хмурый взгляд. – Ну, чего ты? Я справлюсь! Не могу я без медицины. Столько деток нуждаются в помощи, пока я прохлаждаюсь! – повышает голос.
- Ладно, не кричи на меня, - иронично выставляю свободную ладонь перед собой, а второй – держу под попу племянника, который лепечет что-то, похожее, на «дя-дя», и ковыряется у меня в ухе. – Я сам такой же трудоголик, - смеюсь от щекотки и убираю крохотную ручку мальчишки.
Отпускаем двойняшек на траву, и они топают к Ангелинке и Назарке. Пока дети знакомятся и присматриваются друг к другу, Надя чуть ли не душит Вику в объятиях. Порой мне кажется, что жена скучала по ней сильнее, чем я. Слишком близкая связь установилась между ними. Родственная.
- Руслан, прекрати немедленно потрошить чужого мишку! – неожиданно прикрикивает на сына Вика. Выхватывает из его цепких ручонок нож для масла, которым он пытался вскрыть игрушку, чтобы проверить, что там внутри.
– Будущий врач растет. Весь в деда, - игриво подмигивает сестра.
- Дед не по этой части. Скорее, он в родного отца, - задумчиво бубню, наблюдая, как малыш Рус прикладывает ухо к груди мишки, будто слушает сердцебиение. - Не хочешь признаться ему? – не называю имени, потому что Гордея Одинцова при ней не принято упоминать вслух.
- В чем? – зло хмыкает Вика, и в ее глазах поселяется тьма. – У него нет детей, кроме дочери умершей жены. Пусть так и остается. Правда, я так скучаю по его малышке Алиске.
– Поднимает на меня полный надежды взгляд. - С ней же все хорошо?
Вика привязалась к дочке Гордея, пока они были вместе, а потом… Все рухнуло в одночасье, и она упорно не признается, что случилось. Просто однажды молча собрала вещи, села в самолет и оказалась у дяди за границей. Солгала про стажировку, а через месяц проболталась, что беременна и лежит на сохранении. Строго запретила говорить об этом Одинцову, хотя он часто интересовался, как у нее дела.
