В груди ураган, но я выдавливаю из себя добрую улыбку.
- Нам с Назаркой уйти? – спрашиваю с затаенной надеждой, что он не прогонит.
- Нет, вы не мешаете. Если хочешь остаться…
- Да, - выпаливаю импульсивно и добавляю тише: - если можно.
- Без проблем, - оценивает меня, нахмурившись. Кивает. - Пойду открою.
Перекладываю Назарку на диван, слежу за ним, а краем глаза поглядываю в сторону входа. Из-за высокой спинки приходится выпрямиться и вытянуть шею.
Как завороженная, наблюдаю, как моя крошка Ангелина обнимает Назара.
Родного папочку. Радостно машет ему ручкой, называет «па». Все-таки чувствует родственную связь. Ребенка не обманешь!
Пока муж общается с Евгенией Климовной, девочка замечает меня. Улыбается, будто узнала. Неужели запомнила после нашей единственной встречи в парке? Смело топает навстречу, обходит диван и... останавливается, с любопытством рассматривая Назарку.
- А-у-а, - что-то рассказывает ей малыш, размахивая ручками.
- Ля-ля? – тычет в него пальчиком Ангелина. Неуверенно топчется на месте, пошатываясь и не решаясь подойти.
"
"- Иди к нам ближе, - подаю ей руку, чтобы оперлась. Ходит она гораздо лучше, но все еще может упасть, потеряв равновесие. Как я на неудобных костылях. Мы будто с ней одновременно становимся на ноги. И обеих поднимает Назар.
- Ля-ля, - тянет еще раз, восхищенно хлопая длинными ресницами. Одним пальчиком трогает Назарку – и тут же убирает обе руки за спину. Стесняется.
- Это твой брат, - сипло срывается с губ.
- Бат, - повторяет, запоминая новое слово.
– Хаёсый, - помедлив, все-таки решается погладить его по голове.
Привыкай, доченька, скоро мы все будем вместе. Обязательно.
- Мой маленький ангелочек, - шепчу, глотая слезы, и, пока Ангелина занята братом, касаюсь пальцами ее румяной щечки. Спускаюсь к тонкой шее и худым плечикам. Дочка хихикает, зажимается от щекотки.
- Ма? - косится на меня вопросительно, а я активно киваю, пока на нас никто не обращает внимания. – Хаёсая, - выпятив губу, тянется к моим волосам, проводит по ним ручкой, путаясь пальчиками и дергая за локоны.
Несмотря на слабую боль, я наклоняю голову, позволяя моей крохе делать со мной все, что заблагорассудится.
Растворяюсь в нашем взаимодействии. Жаль, что пока не могу открыто обнять ее, расцеловать, забрать себе… Тайком потираюсь скулой о ее ладошку. Бесшумно роняю слезы, а малышка стирает их пальцами.
- Хаёсая, - настаивает, чтобы успокоить меня. Словарный запас у нее небольшой, и она пытается выразить свои мысли любыми способами.
