Слышится треск ткани, и мне тут же прилетает по лицу.
Маша в ярости хрипит. Не плачет и не кричит, а продолжает отчаянно сопротивляться.
— Ублюдок! Не смей! Мне противно…
— Обещаю, со мной тебе понравится не меньше.
— Ни за что… — шипит она, — лучше умру, чем с тобой!
Второй рывок, и платье оказывается на талии. Она без бюстгальтера!
Мать твою! В таком платье и без бюстгальтера! Застыв, пялюсь на пышную грудь с острыми сосками и на несколько мгновений теряю бдительность, за что снова получаю по морде.
Прихожу в себя, разворачиваю ее спиной и, пытаясь обездвижить одной рукой, другой быстро задираю подол платья.
— Чулки?!
— Не смей, Лебедев! Не трогай меня! Я не хочу!
Меня слепит ревность. Оглушает, раскатывает так, что я буквально слышу хруст собственных костей. Отравляя кровь, меняет сознание.
— Не хочешь?.. Проверим?..
Бью по голой ягодице и сдираю с нее трусы. Они рвутся так легко, словно она их специально для этого надевала. Две черные кружевные веревочки.
— Сука! — цежу, еле сдерживаясь, — как бл*дь вырядилась!
— Не твоя бл*дь… — смеется тихо, окончательно превращая меня в зверя.
Впечатываю ее щекой в стену, расталкиваю коленом ноги и подсаживаю на свою ладонь.
Течет.
Горячая, влажная, скользкая.
Дурею от ощущений. Ревность, злость и бешеное желание срывают все затворы. Запах ее кожи, выделений и волос, что последние три месяца мне снились только во снах, сносят крышу.
Вгоняю в нее два пальца и кусаю шею.
Маша дергается, но молчит.
— Моя бл*дь… Моя бл*дь хочет меня.
— Не-на-ви-жу… — то ли чудится, то ли Маша действительно это произносит.
Продолжаю трахать ее одной рукой, прерываюсь лишь на то, чтобы сбросить с себя одежду. Я планирую сегодня здесь задержаться. Откидываю пиджак, расстегиваю ремень, ширинку, оголяю гудящий от напряжения ствол.
Жена, очевидно, понимая, к чему я веду, начинает сопротивляться. Упрямо, но слабо, потому что сама трясется от похоти.
— Ты мне противен…
— Врешь.
Растягиваю пальцами гладкие стенки, массирую клитор, чувствуя, как подступает ее оргазм.
И, наконец, врезаюсь в нее. Сразу на всю длину. В глазах темнеет от наслаждения.
— Маша-а-а…
— Нет. Я не хочу, — рычит она, а в следующую секунду начинает кончать.
Бьет кулачком в стенку. Не то плачет, не то стонет. Я мну ее грудь, слизываю языком вкус ее кожи и долблю.
Никогда такого не испытывал. Ни ощущений, ни эмоций.
Она трепыхается, пытается слезть с меня. Потом забывается, отпуская себя, извивается, стонет, бормочет что-то нечленораздельное.
