– Тогда что? Я не понимаю тебя! Ты нагло вторгаешься в мой дом и предъявляешь мне непонятно что!
– Может, я устал от того, что ты делаешь вид, словно все в порядке? Потому что нифига, Ася, не в порядке! Я устал видеть фальшивую вежливость на твоем лице! Устал от того, что ты избегаешь меня, как огня! Ты говорила, что наши отношения постепенно станут только лучше после развода, когда прекратятся ссоры и обиды друг на друга, потому что мы семья несмотря ни на что, но знаешь что? Стало только хуже. Потому что ты превратилась в чертову ледышку без эмоций!
– Да пошел ты, Кир! – теряя, наконец, свою маску, выплевывает она.
– Пошел. Ты. К черту.
Я не знаю, когда мы оба вскочили на ноги, но когда ее ладони знакомо упираются в мою грудь, толкая назад, что выдает лучше всяких слов силу ее ярости, я реагирую так, как привык отвечать на ее агрессию. В мгновение ока я перехватываю хрупкие запястья, прижимая ее тело к своему и накрывая губами ее рот, игнорируя укус и вкус крови во рту, целуя ее до тех пор, пока она не перестает дергаться и не затихает в моих руках.
Затихает, но не отвечает, как обычно, что заставляет меня остановиться в недоумении. В поражении, которое ударяет с весом, который мне не по плечу.
– Что ты делаешь?! – отталкивает меня Ася с задушенным в горле всхлипом. – Не смей, Кир! Ты не можешь целовать меня, я несвободна, да и ты тоже. Не знаю, о чем ты думал, но это не должно повториться!
– Ты моя жена! – рычу на нее, сам понимая, как бредово звучу.
– Бывшая жена! Мы ведь уже решили, что семья из нас хреновая.
Прошел год, Кирилл! Чего ты добиваешься?
Чего я добиваюсь? Ее! Она все еще нужна мне, она та, из-за кого боль в груди никак не проходит, и сколько не обманывайся, сколько не говори себе, что это старая привычка, что все в прошлом и чувства прошли, нифига они не прошли. Я люблю ее. Люблю так же, как любил, когда она считала меня своим врагом и ненавидела так, как только могут ненавидеть подростки. Люблю, как любил все годы, что мы были вместе, даже когда она отталкивала меня и отгораживалась, что свойственно ее природе и я не думаю, что другой смог бы это понять.
Ася взрослая женщина, ее характер приобрел еще более острые грани с годами, но в душе она все еще та девочка из детского дома, которая всегда сомневалась в своем месте и всегда боялась быть брошенной. Я знаю, что она не открывалась мне полностью даже спустя столько лет вместе, и знаю, что до конца она не откроется никому, даже своим детям.
