Время от времени рядом с дорогой попадались облепленные мухами родильные пятна – тут самцы родара собирались в защитный круг, пока новорожденный теленок не набирался сил, чтобы подняться на ноги. И клан, сопровождавший животных, тоже, видимо, был невелик.
Телохранителей Красной Маски, к’чейн че’маллей, не было видно, впрочем, как всегда. Рептилии обладали непомерным аппетитом. В это время года дикие бхедерины, зимующие в небольших лесах, – быки-одиночки, крупнее своих родичей на равнинах юга, – выбирались из укрытия в поисках пары.
Весом больше двух летерийских быков, воинственные и жестокие бхедерины бросались на любого, кто подойдет слишком близко, кроме самки своего вида. Саг’Чурок с удовольствием принимал громогласный вызов – Красная Маска видел это по медленному похлопыванию хвоста; к’чейн че’малль вставал на пути быка, высоко подняв стальные клинки. Как ни быстр бхедерин, а к’чейн че’малль быстрее. И каждый раз, убив животное, Саг’Чурок тащил добытую тушу к Гунт Мах и ждал, пока она насытится.
Красная Маска ехал весь день не спеша, чтобы зря не утомлять лошадь. Когда солнце начало клониться к горизонту, высветив далекие грозовые тучи, показался лагерь оул’данов, расположенный на старом острове между двумя высохшими руслами реки. Стада стояли по краям долины с двух сторон, а посередине виднелись куполообразные, сшитые из шкур жилища-типи. Дым от множества очагов устилал равнину.
Ни дозорных, ни пикетов. И лагерь велик для стада таких размеров.
Красная Маска въехал на гребень и стал изучать сцену внизу.
То и дело доносилось ритуальное причитание. Между хижинами мелькали дети.
Через некоторое время его, сидящего неподвижно в высоком летерийском седле, заметили. Внезапные крики, торопливое движение в сгущающемся сумраке – и из лагеря неспешным шагом выехали полдюжины воинов.
А лагерь торопливо снимался: из затаптываемых костров сыпались искры, кожаные бока типи шли волнами.
За шестеркой воинов спешили пастушьи и ездовые собаки.
Воины оул приближались, и Красная Маска заметил, что они все очень молоды.
Лишь год или два прошло со Смертной ночи. И ни одного ветерана. Где старейшины? И где поплечники?
Остановившись шагах в пятнадцати по склону, шесть воинов начали переговариваться свистящим шепотом, потом один из них повернулся к лагерю и пронзительно что-то крикнул. Суета внизу прекратилась.
Лица повернулись к Красной Маске. Ни одному из воинов, похоже, не хватало духу подойти поближе.
