Иллюзия славы… Разве ты не понимаешь, что мучило тебя? Ты стоял слишком близко ко льду. Тебя захватили страсти пойманного демона. Его честолюбие. Его вожделение.
Странник покачал головой, справившись с мимолетным сомнением.
– Я – Господин плиток, старейшина. Никакому жалкому духу меня не заразить. Мои помыслы чисты. Моя цель… – Он вновь повернулся, отмахнувшись от призрака. И едва не упал – пришлось сделать шаг, чтобы устоять.
Призрак седы заговорил:
– Странник, ты собираешься бросить вызов Путям? Ты что, не понимаешь: если у плиток есть Господин, то есть Господин и у Путей?
– Не глупи, – сказал Странник.
– Нет плиток, описывающих эти Пути…
– Не плитки. Карты. Колода. И да, существует Господин. Ты собрался пойти против него? С какой целью?
Странник промолчал, хотя уловил ответ в голове. Свержение. Он словно ребенок перед таким, как я. Я мог бы даже пожалеть его, когда отниму у него всю мощь, всю кровь до последней капли, саму жизнь.
Больше я не откажусь от этого мира.
Куру Кван не унимался:
– Если ты отправишь Обители против Путей, Странник, ты разобьешь союзы…
Странник фыркнул:
– Они уже разбиты, седа.
Того, что началось как еще один поход против Увечного бога, чтобы подвергнуть его жестокому наказанию – как будто Падший совершает преступление самим своим существованием, – того больше нет. Старшие пробудились, вернулись к памяти о том, кем были когда-то и кем будут вновь. Кроме того, – добавил он, сделав еще шаг к задрожавшей летерийской ведьме, – враг разделен и в замешательстве…
– Все они чужды тебе.
Нам. Ты уверен, что понимаешь правильно? А не враг ли внушает тебе то, что желает?
– Играешь в игры, Куру Кван. Твоя вечная ошибка.
– Это не наша война, Странник.
– Да нет, наша. Моя война. Война Рулада. Увечного бога. В конце концов, не Старшие боги так хотят уничтожить Падшего.
– Захотят, если только поймут, Странник. Увы, они ослеплены соблазном воскрешения – слепы, как и ты сейчас. Все, кроме одного – создателя Путей. Самого К’рула. Слушай меня, Странник! Отправляя Обители против Путей, ты объявляешь войну К’рулу…
– Нет, лишь его детям.
Детям, которые убьют его, если смогут. Он им не нужен. Он ушел – а теперь снова шагает по владениям и тащит с собой плитки, Обители, древние места, которые хорошо знал… Настоящая война, седа!
– Верно, и дурацкая ностальгия К’рула – самый опасный яд, хотя ему самому еще только предстоит понять это. Я мертв, Странник, – и дороги, по которым я ходил…
– Меня не интересуют.
– Не надо.
