Каждый раз, как произносилось его имя – в молитве ли, в проклятие ли, – он ощущал дрожание силы, высмеивающей все, что он когда-то держал в руках, высмеивающей яростное пламя кровавых жертв, горячей, вселяющей страх веры. Бывало, он знавал и сожаления. И так охотно сдался."
"Господин плиток, Скиталец среди Обителей. Обители увяли, их сила погребена под многими прошедшими веками. Я тоже увял, застряв в этом фрагменте мира, в этой жалкой империи на задворках континента. Я вышел в мир, но… мир постарел.
Он стоял перед каменной стеной в конце коридора.
Еще полдюжины ударов сердца подождал в нерешительности, затем шагнул сквозь стену.
И оказался в темноте. Сухой застойный воздух царапнул горло. Когда-то давным-давно ему требовались плитки, чтобы проходить сквозь прочную каменную стену. Когда-то его сила очаровывала новизной и обилием возможностей; когда-то ему казалось, что он способен кроить и перекраивать мир. Какая заносчивость! Она бросала вызов всем угрозам реальности – на время.
И все же он упорствовал в своем тщеславии, развлекался: тут подтолкнуть, там дернуть, а потом отойти в сторонку и наблюдать, как распутывается моток судеб, дрожа каждой ниточкой.
Однако это становилось все сложнее. Мир противостоял ему. Потому что я последний, я сам – последняя ниточка, тянущаяся назад к Обителям. И если эта ниточка оборвется, напряжение внезапно щелкнет, отбросив его прочь, выпихнув на дневной свет… и что тогда?
Странник взмахнул рукой, и в полукруглых нишах купола снова вспыхнуло пламя, бросая колеблющиеся тени на мозаичный пол.
По алтарю на постаменте прошлись кувалдой. Разбитые камни словно кровоточили, обвиняя Странника. Так кто кому служит? Я вышел к вам, чтобы сделать доброе дело, чтобы поделиться с вами мудростью, той, которой обладаю сам. Я думал… я думал, вы будете благодарны.
Но вы предпочли проливать кровь во имя меня. Мое слово только мешало вам, а мои мольбы проявить милосердие к своим согражданам… о, как же они вас бесили.
Поток мыслей прервался. Волоски на загривке встали дыбом.
Что это? Я не один.
Услышав тихий смех в одном из коридоров, он медленно обернулся.
Там скорчился не человек – скорее огр: широкие плечи густо поросли жестким черным мехом, круглая голова на короткой шее выдавалась вперед. Массивная нижняя часть лица была укрыта под длинными, вьющимися усами и бородой; большие желтоватые клыки нижней челюсти торчали из губ и толстых курчавых волос. Крепкие длинные руки свисали, доставая побитыми кулаками до пола.
