— Ты ведь не собираешься вломиться к ней в комнату? Потому что в прошлый раз, когда ты это сделал…
Я закуриваю травку в трубке, втягивая густой, сладкий дым в рот, затем дую на Дэша, который садится, насторожившись. Он протягивает руку, жестикулируя, чтобы получить свою затяжку. Этот парень не знает смущения. Если бы знал, то сделал бы что-нибудь, чтобы прикрыть палатку, которую его эрегированный член натянул спереди его штанов. И я не говорю о двухместной палатке. Я говорю о роскошной палатке на восемь человек с отдельной чертовой гостиной.
Его член, должно быть, чертовски убивает его.
— Ты не можешь сменить тему разговора с Мары Джейн, — предупреждает он, делая глубокий, тяжелый вдох из трубки. — Моя кратковременная память непробиваема. Я помню, в какое дерьмо ты вляпался в прошлый раз, когда вломился в комнату девушки. Та же самая комната? Боже, ты, должно быть, совсем спятил. Если ты хочешь трахнуть маленькую француженку, то сделай это и выкинь все из головы, поторопись.
Все остальное, ну... — его глаза закатываются назад, веки трепещут и закрываются. — Все остальное было бы для тебя плохой новостью, мой друг. Ты же знаешь, что это правда.
Глава 7.
ЭЛОДИ
МОНАХИНЯ Элизабет Мэри Уитлок была повешена по подозрению в колдовстве в маленькой готической церкви Вульф-Холла в 1794 году. Я узнаю это в среду, исследуя старое полуразрушенное здание вместе с Кариной после нашего последнего урока. Мы исследуем груды битого стекла из разбитых окон, осколки гладкие и непрозрачные, как цветное старое морское стекло, и Карина находит древние четки.
Они очень красивые, бусины чередуются между чем-то вроде лабрадорита и чистого серебра, а на конце болтается большое изящное распятие, отлитое из золота. Мы обе слишком боимся, что оно могло принадлежать Элизабет Мэри Уитлок, чтобы хранить его у себя, поэтому мы закапываем его на переполненном кладбище позади церкви рядом с надгробием, таким старым, что надпись, вырезанная на камне, практически совсем стерлась.
В четверг Карина ведет меня к темному, тесному закутку в задней части уборной в конце нашего коридора и подталкивает меня внутрь.
Сначала я просто каменею. Я не очень хорошо справляюсь с тесными пространствами. За последние три года я сделала все возможное, чтобы справиться со своим страхом, от запирания себя в шкафах до еще более тесных помещений, где я едва могла двигаться, учась дышать и преодолевать свой ревущий ужас.
