Это утомительно, когда приходится планировать и просчитывать абсолютно все, что ты когда-либо делал, но это также означает, что у меня очень мало сожалений. Как я могу сожалеть о чем-то, если я взвесил все последствия и счел их приемлемыми, прежде чем принять меры?
— Лорд Ловетт, я уже все перепробовал, по крайней мере один раз. Нет смысла оставлять хоть один камень не перевернутым, верно?
Если он спросит, понравилось ли мне пихать член в задницу, я готов нарушить свое правило «не лгать друзьям», только на этот раз.
Или, по крайней мере, слегка подправить его. Но Дэш об этом не спрашивает. Он кивает, уголки рта опускаются в удивлении, когда он удобнее устраивается на диванных подушках.
— Я мог бы попробовать, — говорит он. — Это может оживить остаток года. У моей матери, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы я привез домой своего бойфренда. — Он смеется безумным смехом, его адамово яблоко подпрыгивает вверх и вниз в горле, когда он закрывает глаза и прикрывает лицо рукой. — Не принимай это близко к сердцу, но думаю, что трахать тебя будет не так уж весело, Джейкоби.
Ты слишком угрюм. Выглядишь так, словно готов укусить.
Я издаю резкий лающий смешок.
— Держу пари на свою гребаную задницу, что я так и сделаю, придурок.
Дэш поднимает руку и приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на меня через щель.
— Ты чертовски зол, да? Должно быть, ужасно видеть, как ты нависаешь над человеком, весь в огне, сере и смерти, зная, что тебя вот-вот уничтожат изнутри.
— Да будет тебе известно, что я очень нежный любовник.
Дэш чуть не задыхается от язвительного приступа смеха.
— Бред. Ты бы не узнал нежность, даже если бы она вскочила и выбила тебе передние гребаные зубы.
— Именно о такой нежности я и говорю.
Он улыбается, сверкнув двумя рядами очень белых, очень ровных зубов. Если бы лорд Ловетт старший и леди Ловетт хоть немного заботились о своем сыне, они избавили бы его от мучений с брекетами, когда он был ребенком, и оставили бы его зубы немного кривыми. Теперь, с набором безупречных жемчужно-белых пятен, он совершенно безупречен.
Это делает его профиль классически красивым, но также лишает его лицо чего-либо действительно интересного для взгляда.
— Как скажешь, Темный Лорд. Значит, также будет и с твоей маленькой француженкой? Ласки до синяков и ссадит? Поцелуи до крови?
Поцелуи до крови?
Я чуть не роняю трубку, которой собирался воспользоваться, но успеваю обхватить ее рукой как раз перед тем, как она упадет на стеклянный кофейный столик.
