"
"Я даже не осознавала, что плачу, но я плачу — отчаянные рыдания перемежаются с иканием, которое эхом разносится по всему гостиничному номеру. Я обычно запиралась в туалете в школе во время обеденного перерыва и плакала так время от времени. Я не могла делать этого дома. Так как у него больше не было моей матери, чтобы использовать вместо груши, полковник Стиллуотер счел себя вправе набрасываться на меня во время наших утренних занятий в спортзале. Если бы я заплакала, то могла бы прятаться всю оставшуюся жизнь.
— Мне очень жаль.
Мне так чертовски жаль, — бормочет Рэн мне в волосы. — Мне очень жаль, что я заговорил об этом. Я ненавижу себя за то, что заставил тебя так тебя чувствовать, клянусь гребаным Богом.
— Затем... зачем вообще об этом говорить? — Я тяжело дышу.
Рэн тяжело вздыхает, и в этом звуке слышится чистое разочарование. Он поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к нему, держа мое лицо в своих руках. Он заставляет меня встретиться с его свирепым взглядом.
— Ты столько всего пережила, черт возьми, и все это сделала сама.
Я хотел, чтобы ты знала, что сейчас ты не одна. И я хочу, чтобы ты знала, что об этом уже позаботились. Тебе больше не нужно беспокоиться о нем, Элоди. Он никогда больше не сможет причинить тебе боль.
— Ты этого не знаешь. Ты не можешь так говорить. У меня еще есть месяцы, прежде чем я освобожусь от него, Рэн. Возможно, тебе уже восемнадцать, но мне придется подождать до июня.
Он отрицательно качает головой.
— Успокойся, Эль, все в порядке. Я клянусь тебе.
Об этом уже позаботились.
В его голосе слышится какая-то странная интонация. Он говорит: «об этом уже позаботились», но имеет в виду и еще кое-что. Он говорит, что сделал что-то, как-то позаботился о моем отце, и он больше не сможет причинить мне боль. Комок паники поднимается в моем горле.
— О боже мой! Что ты сделал, Рэн? — осторожно спрашиваю я.
— Ты знала, что я чудовище, когда встретила меня, Элоди. Я так сильно изменился для тебя, потому что хочу быть хорошим для тебя. Но есть части меня, которые нельзя отрицать.
Этот ублюдок уже был мертвецом, когда я узнал, что ты чувствуешь. Как только я увидел отражение своих собственных чувств в твоих глазах, я не мог позволить ему уйти от того, что он сделал.
Я.. даже не знаю, что сказать. Что думать. Все это не имеет никакого смысла.
— Что я чувствую?
Рот Рэна слегка кривится.
— Да. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? — Он кладет мою руку себе на грудь, прямо над сердцем, кладет свою ладонь поверх моей.
