Мой отец не из тех людей, которые отпускают только потому, что я стала достаточно взрослой. Он все еще будет контролировать каждый аспект моей жизни, когда мне будет тридцать лет, черт возьми.
Она не выглядит расстроенной, просто смирившейся, что еще хуже, чем если бы она была грустной. Спор с ней на этой стадии нашего хрупкого равновесия не принесет ничего хорошего, поэтому я полностью оставляю эту тему. Наши дерьмовые отцы никуда не денутся, и в этом, собственно, вся проблема.
— Что еще ты хочешь знать? — спрашиваю я.
— В какую школу ты ходил?
— Всегда здесь. В Вульф-Холле.
Элоди, кажется, удивлена этим. Ее глаза искрились от раздражения с тех пор, как она вывалилась из того лаза, как новорожденный олень, но теперь ее раздражение ослабевает, когда она смотрит на меня.
— Правда? Ты никогда не ходил в другую школу? Большинство родителей гоняют своих детей с места на место, пока те даже не вспомнят, откуда они родом.
Черт возьми, как же она чертовски красива. Это все равно что смотреть на чертово солнце — я смотрю на нее чуть дольше секунды, и моя сетчатка грозит взорваться.
Ни Пакс, ни Дэшил не сказали бы, что она самая красивая девушка в Вульф-Холле, но для меня Элоди Стиллуотер — самое очаровательное создание, которое я когда-либо видел. Вызывающая пухлость её губ. Всегда слегка неряшливая, нуждающаяся в расческе непослушность ее волос. Яркий, широко раскрытый взгляд, который застает вас врасплох. Ее руки такие чертовски маленькие, что хочется плакать.
Элоди совсем крошечная.
Ее талия, плечи, стройные ноги, черт возьми. Как будто она была сделана в миниатюре, детали ее расписаны вручную с непоколебимым вниманием к деталям. Она выглядит так, словно ее нужно завернуть в папиросную бумагу, чтобы она была в безопасности, как драгоценное сокровище. Но что самое интересное? То, что все в Элоди обманчиво. Да, она маленькая, но может постоять за себя. Она сделана из закаленной стали, а не из тонкого стекла, и уж точно не нуждается в защите. Недооценивать ее было бы прискорбной ошибкой.
Ошибкой, после которой парень не ушел бы невредимым.
— Мой отец считал, что рутина для меня важнее, чем его присутствие рядом. Моя мать умерла, когда мне было три года, а у моей новой мачехи была сильная аллергия на маленьких детей, так что все это было очень хорошо для всех заинтересованных лиц. Они отправили меня в школу-интернат, когда мне было четыре года. За последние тринадцать лет они купили три новых дома.
