Стоит вспомнить реакцию на нашу первую встречу в «Без имени», после которой черной платье пришлось выбросить.
И это его я собралась просить помочь вернуть Кристину к прежней жизни?! Да он угробит ее быстрее дурацкого братства, в которое она вляпалась!
- Просто… мне показалось… что ты жалеешь о прошлом. И хотел бы все изменить, если бы была возможность.
Он отводит глаза. Скрещивает руки на груди, но вынужден показать мне пальцы, ведь иначе не может общаться. Пальцы замерзли, двигаются резковато. А может, он нервничает.
«Ты, пойми, что это не шутки. «Данте» - не детское увлечение играми. То, что происходит - не весело, и не смешно. И мое прошлое - это не опыт, это яма. Дыра. Со мной в то время было бесполезно разговаривать, я уже «пропал», увяз в виртуале по кончики волос, - он обхватил пальцами отрастающие пряди. - Бросил бы кто ветку или спасательный круг, не пошевелился бы, чтобы поймать его. С отцом тоже говорить было бесполезно, он поддерживал. Бизнес, огромные деньги с продаж.
Мы были рекламой «ДантеМира». Если бы я мог вернуться в прошлое, то пошел бы сразу к деду».
- И что бы ты ему сказал? - дрожащим голосом.
Костя рассмеялся и подмигнул:
«Вырубите этому пацану интернет! Свяжите его. Увезите в лес, пусть собирает грибы-ягоды и гоняет белок. Что такое, Элен? - берет меня за плечи, встряхивает. - Ты не доверяешь мне? Все еще собираешь информацию?» - видно, как он от этого напрягается.
- Прости, Костя, но я хочу… я должна убедиться, что ты не сделаешь ейхуже.
Не улыбайся так, все очень серьезно. Ты сам увидишь.
«Увижу. Не проблема. Я же пообещал вчера, что помогу. Пусть это отвлечет меня».
Кажется, он чуть расслабился и посмеивается надо мной. Костя не верит, что у кого-то еще, кроме него, могут быть серьезные проблемы.
Мы засыпали на одной кровати буквой Л: максимально возможно отстранившись друг от друга, при этом соприкасаясь лбами, каждый под своим одеялом.
«Идем отогревать замерзшие пальцы и задницы? Еще немного - и я превращусь в немого инвалида без конечностей».
Совершенно спокойно и будто пританцовывая под слышимую только ему музыку, Костя заходит на кухню. Вырывает из ежедневника лист бумаги, пишет на нем пару слов и направляется к шкафу в прихожей. Достает с нижней полки биту, ловко крутит в руках, закидывает, как нечто тяжелое, на плечо, и направляется сначала ко мне, затем прямо по коридору.
«Я не буду обижать тебя больше, не бойся», - говорит мне, обернувшись.
