Сминаю простынь, и мне кажется, что под моими пальцами идеальная кожа любовницы. Память вновь перекидывает мое сознание и я оказываюсь в своей квартире, вижу сидящую рядом Элен, в голове звучат ее вопросы про женщин из моего прошлого. Измена - это меньшее, что сейчас нужно нашим и без того сложным отношениям.
Я должен открыть глаза и убедиться, что Элен сбежала от отца и приехала ко мне. Это так тяжело… Нечеловеческое усилие, и я поднимаю веки. Осознание обрушивается тяжелейшим разочарованием. Перед глазами плывет, но цвет волос определяю точно - они вовсе не светлые, а длинные и темные.
Заметив, что я пошевелился, Кристина замирает и испуганно смотрит на меня. Отдергивает руку от моей груди, словно ошпаренная.
«Что ты делаешь?» - спрашиваю простейшим жестом, шевелю при этом губами. Должна понять, если захочет.
- Ты… должен думать не о ней, - говорит Кристина. - Должен забыть ее. И идти дальше. Так правильно. Она нам мешала.
- Что ты делаешь? - повторяю вопрос. - Зачем? Ты ведь сама не хочешь, - шепчу очень тихо, сипло.
Даже если бы и хотел сказать вслух, не получилось бы.
Она опускает плечи и голову.
- Я с посланием, - робко шепчет в ответ. Кажется, она тоже чувствует себя не в своей тарелке. - Если ты хочешь… ты я могу быть твоей… девушкой. Вместо… нее.
- Это так не работает, - получается глухо. После чего закрываю глаза и вновь проваливаюсь в забытье.
Снится мне то самое утро. Первое в череде самых страшных: утро, когда не стало мамы. Наверное, я осознанно туда возвращаюсь каждый раз, когда особенно фигово и на душе, и физически.
Мама много лет болела. Если честно, я вообще не помню ее здоровой, а всегда в непрерывной борьбе за жизнь. Возможно, она была больна еще до моего рождения, я не знаю. Она принимала море лекарств, отец таскал ее по всему миру в поисках лучших врачей. Многих современных светил дед привозил в Осло или в Москву - в зависимости от того, где мы в это время жили, - но ничего не помогало. Стыдно признаться, но я не знаю, чем именно она болела, несколько раз спрашивал, мне ничего конкретного не сказали, а потом это потеряло значение.
"
"За несколько часов до смерти она делала со мной уроки. Она уже знала, что может умереть в любой момент, ее выписали из больницы и отправили домой «побыть с семьей». Она не плакала, не говорила никаких пафосных речей или что-то в этом роде, не делала наставлений. Она учила со мной математику. Как обычно, увлеклась. Я улыбаюсь, вспоминая этот вечер.
