"
"- О Боже, блин блинский! Какой невообразимый с нами приключился кошмар, какое невероятное совпадение, кто бы мог подумать! Вот это приключения! - стонет Рок, обходясь для выражения своих эмоций и мыслей разными вариациями двух разнокоренных матерных слов. Ну, перефразируйте сами, если хотите, я вам представляю лайт-версию сказанного. - Сойти с ума можно! Это же надо! Элька-то наша не бедняжка из общаги. Ты знал? Раза, сукин сын, ты знал, что она прекрасная принцесса?
«Малика Дивеева», - шепчу я одними губами, переворачиваясь на спину и поджимая ноги.
Знал я. Золушка, которая выросла принцессой. Папа-царь за нее оторвет башку и мне, и Антону. И моим врагам, лишь бы поздно не было. Лишь бы она не вляпалась настолько, что нет обратной дороги.
С полчаса, не меньше, мы с Роком катаемся по полу, пытаясь очухаться и встать хотя бы на четвереньки, куда там на ноги! Наши сотовые, разумеется, разбиты, проводного телефона в квартире нет, подозреваю, что ноут тоже забрали. Не грызть же интернет-кабель, в надежде на чудо? В итоге Рок сидит на заднице и сплевывает кровь, пытается сфокусировать на мне взгляд, но он куда-то уплывает снова и снова.
Одного его глаза не видно совсем. Я ощупываю языком зубы - две коронки шатаются. У меня половина зубов - коронки, родственнички бывших друзей из секты пытались отвести душу. Не страшно, починим. Мне похрену, пусть вываливаются, боязнь начать шепелявить - меньший страх в моей жизни.
Увезли мою Эльку, чтобы спрятать от меня. И Кристину - единственный ключ к новой секте.
Лишь бы Элен от моих врагов спрятали. А если те все равно найдут? Она же сердце мое, спасение, мой путь «домой». Я ведь так и болтаюсь между мирами с тех пор, как секта распалась. Никчемное создание.
- Раза, - Рок ползет ко мне, и когда между нами меньше метра, не то рычит, не то шепчет: - Вставай. Надо валить. Они могут вернуться. Ты сможешь идти? - я киваю, перекатываясь на бок, затем на живот, приподнимаюсь на руках - голова кружится. - А тачку вести? Раза, что за трындец происходит? Почему, когда я рядом с тобой, суки ты сын, меня всегда бьют?
И мы начинаем истерично смеяться.
От боли, беспомощности, жалости к себе и друг к другу. Кое-как я поднимаюсь на ноги и помогаю подняться другу. Перекидываю его руку через свою шею и тащу вон из этой чертовой квартиры. Мы спускаемся в лифте, рассевшись на полу - стоять нет сил. Уделали гребаный лифт в крови, в которой перепачканы сами. Сюрприз будет уборщице.
