если она захочет... навсегда уйду...
Глава 26
Мне совсем не спится...
Уставившись на обивку дивана, я просто тяну время в надежде, что Максим уйдёт. А он, похоже, совсем не собирается уходить.
Гремит на кухне посудой, кажется, что-то готовит. По запаху, скорее всего, яичницу. Помню, он как-то говорил мне, что особо больше ничего не умеет.
Пять лет назад я любила его яичницу. Глупо, правда?
Да и вся эта ситуация полнейший абсурд! Его брат выкрал меня, потому что принял за другую девушку. А Максим участвовал во всём этом из страха, что Кирилл Савельев наделает глупостей.
И Максим предлагал мне уйти, он хотел меня отпустить. Но тогда я сама сделала выбор. А потом сама же за него поплатилась...
Сначала умирая в ожидании Максима. А потом – стерев память о нём. Ведь вместе с частью своих воспоминаний я лишилась части себя. Таких качеств, как смелость и жажда выживания. Я как будто стала смотреть на мир сквозь запылившиеся стёкла. И больше никогда не влюблялась...
Перевернувшись на спину, тяжело вздыхаю.
Кажется, яичница пригорела, потому что запах гари уже добрался до комнаты.
Поднявшись с дивана, решительно иду на кухню. Застаю Максима за весьма странным занятием – он отрезает часть яичницы и выкидывает в мусорное ведро. Заметив меня, смотрит с растерянностью и сожалением.
– Я плохо готовлю, – говорит с кривоватой улыбкой.
– Да, вижу...
Подхожу ближе и претенциозно осматриваю обугленную сковородку.
– Я куплю новую, – тут же пытается успокоить меня Максим.
Я не отвечаю и, взяв сковороду, ставлю в раковину и включаю воду.
– Я сам помою!
Пытается оттеснить меня от раковины, но я вцепляюсь пальцами в её край.
– Не нужно! Вдруг ещё что-нибудь испортишь, – отрезаю грубо.
Рыдание уже пытается вырваться из моей груди, но я блокирую его злостью.
– Так, всё! Это не обсуждается! – заявляет Максим и хватает меня за талию. Приподняв, переставляет ближе к столу и заставляет сесть на стул. Быстро ставит тарелку передо мной и вручает вилку. – Поешь! Я сейчас схожу за лекарствами, который выписал мой брат.
Принимать их надо на сытый желудок.
И, не дожидаясь, пока я начну с ним спорить, возвращается к раковине и начинает мыть сковородку. Я неподвижно сижу на стуле, покручивая в пальцах вилку.
Макс решил, что у меня не хватит сил его выставить? Или желания? Думает, что может решать, когда я должна есть, а когда принимать лекарства?
Чёрта с два!
– Ай...
Скрючиваюсь. Боль в сердце вдруг резко усиливается и становится невыносимой.
