– Паша?
– Если наглый татуированный бугай – ваш Паша, то да.
Пашка целовал мою няню-секретаршу? Он совсем мозгов лишился. Я даже не понял, что это за эмоции возникли во мне. Смесь гнева, злости и чувства собственничества.
– С языком? – как дурак переспросил, Маргарита уже немного остыла, но смотрит сейчас на мои губы, а меня это заводит.
– Опустим эти подробности, там произошел странный инцидент утром, сосед Егор, я искала Стивена, и вообще – мы вас не ждали.
Не ждали они. Да я сам себя не ждал здесь.
При упоминании Егора стало совсем нехорошо. Был и у меня один инцидент с ним, но об этом думать сейчас не хочется. Самойлов наглый тип, старший сын прокурора, гори он в аду.
– Ладно, давайте поговорим утром, устал, извините, что потревожил, это просто моя комната, я найду себе место.
Быстро вышел, оставив девушку одну, зашел в родительскую спальню. Даже не стал включать свет, разулся, снял джемпер, расстегнул ремень джинсов, лег, положив голову на руки, закрыл глаза.
Слинял как подросток, опасаясь своих эмоций и действий, связанных с Маргаритой Цветковой.
В данную минуту их оказалось слишком много.
От подушки пахло мамиными духами, тонкий цветочный аромат успокаивал, уносил в прошлое и в сон. Мозг отключился сам, устав от перенапряжения, от суеты и проблем, вспоминая лишь глаза Маргариты и то, как она смотрела на меня.
Проснулся от вибрации телефона в кармане, щурясь от яркого солнца, перевернулся на спину, ответил, не глядя на экран.
– Говорите, Вишневский.
– Мишенька, Мишенька, я не смогла, я не смогла улететь без тебя.
– Кто это?
– В смысле – кто? Мишенька, это я, Кристина.
– Черт.
– Что ты сказал? Тут очень шумно. Я в Москве, в аэропорту. Я не могу лететь без тебя, я там ничего не знаю. Мне так одиноко, я не спала всю ночь, здесь ужасно.
Точно, я же отправил Крис на Мальдивы, а сам обещал, что буду позже.
– Крис, успокойся.
– Я не могу, мне так грустно и одиноко одной, а еще я устала.
– Сама же говоришь, полно народу.
– Я не об этом. Я еду обратно.
– Нет, Крис, зачем? – уговариваю свою любовницу лететь без меня на отдых, дожился. – А хотя… давай домой, я точно невыездной.
С отцом спорить бесполезно, если он перекрыл кислород, то это надолго, а значит, мой отпуск пройдет без белоснежного песка Индийского океана и его экваториальных вод.
Послышался всхлип и тихий вой. Кристина решила пустить слезу, но я уже от этого устал.
