Пусть это с моей стороны будет трусостью и поступком, показывающим меня как мелочного человека, но в данный момент я не могу находиться с ним рядом.
– Да, спасибо, София сейчас в саду, нужно ее забрать и погулять со Стивеном.
Отключилась, убрала телефон в сумочку, он так и не позвонил и ничего не написал, а ведь видел меня в ресторане, смотрел в глаза, никак не реагируя. Хотела сделать сюрприз на вечер, заказать столик, пригласить Софи и мужчину, от которого я без ума, на ужин, как раз шла мимо этого места.
Вот, заказала, называется.
Быстро пошла к остановке, вытирая слезы, я не буду и не хочу страдать и плакать, я уволюсь. Да, напишу заявление, уеду к отцу в Москву, у него своя фирма, а экономисты нужны везде. Не у него, так в другом месте найду работу, я молодая, перспективная, самое время начать жить заново и что-то менять.
Мама занята своей личной жизнью, на звонки отвечает редко, говорит, что готовится к выставке, но у нее точно роман. Я рада, пусть лучше развлекается, чем будет учить меня жизни и давать советы.
В квартире было тихо, закрыла дверь, прислонилась, пахло кофе, мамиными духами, а еще розами. Их было много, алые, с высокими стеблями и упругими бутонами. Ими была заставлена вся прихожая и коридор, но я еще обратила внимание на мужские ботинки, лакированные, модные.
Адам? Мама снова пишет с натуры?
Но нет, алые розы наталкивали на мысль о другом человеке."
"Прошла дальше, толкнула дверь мастерской и впала в ступор. Там тоже все было заставлено корзинами и вазами алых роз, от которых рябило в глазах.
Мужчина, что стоял напротив маминого мольберта, был замотан в белую ткань, на голове золотой лавровый венок, в руке красное яблоко.
Мама, не замечая меня, увлеченно рассматривала натурщика, потом холст перед собой. На ней был лишь шелковый халат, глубокий вырез обнажал половину груди, а на голове такой же лавровый венок. Румяная, счастливая, глаза горят.
Как интересно.
Я даже потеряла дар речи, рассматривая этот «натюрморт». Но Дмитрий Борисович – красавчик, конечно, в плане поступка, он понял намек буквально и выполнил его.
Браво.
Мама и Вишневский – старший, вот это номер, и у них, кажется, все очень, очень далеко зашло.
– Дима, стой и не двигайся, солнце уходит, да, спусти немного ткани с плеча. Еще ниже, совсем убери, да и пусть бедро будет открыто.
– Ты уверена, что это пристойно?
– Ты бог искушения и соблазна, у него все пристойно и достойно.
– Я стар для такой роли.
– Ничего подобного, а давай совсем уберем эту тряпку.
