— «Поскучай» с ней еще по старой памяти, я разрешаю. Только не в доме. Вон те кусты, — показала заросли пушистого, но колючего шиповника, — вам точно подойдут, — и ушла, оставляя их вдвоем.
Я даже осознать не успела, что здесь, скорее всего, добрая часть гостей женского пола облизывала член моего мужа, когда он подхватил меня под руку, резко развернул и жадно поцеловал. Вот так, на глазах у приглашенных и под вспышки фотокамер.
— Веди себя сдержанней и не ревнуй так сильно, маленькая Джульетта, — дал отдышаться, но я по привычке вскинула руку для пощечины.
Свят легко перехватил ее и прижался губами к моей ладони. — Снежана до сих пор обтекает, — и оглушительно рассмеялся.
— Каков проказник, — мать Мирослава, ходившая всегда с веером, стукнул легонько его по пальцам, — отлипни уже от жены и пригласи даму на танец, — намекала на себя. Я только рада. Была бы.
— С удовольствием, — и повел меня на площадку для танцев под обалдевший взгляд своей тетки. — Ярина, у меня со Снежаной давно ничего нет.
— Да мне все равно, — двигалась в полувальсе.
— Но ребенка от этой на себя записывать не буду.
— И я не буду записывать на себя ее ребенка. Мне ты родишь.
— Не дождешься.
— Ты злая, это возбуждает.
— Ты дьявол, это антисексуально.
— Неправда, — прижал меня крепче. — Я дьявол, и я хочу трахнуть…
— Ну так пойди и трахни, — на полном серьезе. — Снежану. А я с гостями побуду. Вы ведь недолго, да?
— Моя ты стервозина, — поцеловал в щеку, когда случайно столкнулись с парой танцующих. — Пойдем, — положил мою руку себе на локоть и повел к сцене.
Знаком велел музыкантам остановиться, затем помог мне подняться к внушительному белому роялю.
У меня затряслись пальцы и вспотели ладони. Я два года не касалась клавиш. Стало страшно, а внизу сотня любопытных пар глаз, которые только и ждали моего провала. Не потому, что злые или ко мне имели особую ненависть, просто падение и неудачи обсуждать интересней. Я посмотрела на Нагорного: а чего ждал именно он?
Я присела на скамеечку и любовно коснулась клавиш.
Почему-то пальцы сами вспомнили ноты к арии Кристины из «Призрака Оперы», я заиграла вступление. У меня не было такого сильного голоса: я пела тоньше и мягче, но с большим удовольствием и восторгом. Как давно я этого не делала… Даже пронзительный взгляд Нагорного не смущал. На мгновение я смогла окунуться в беззаботное прошлое…"
"— Я достаточно развлекла тебя и твоих гостей, — шепнула, когда, после аплодисментов, помог мне спуститься с импровизированной сцены.
