Да, никто больше не делал трагедию из того, что отец изменял матери, даже она сама. Но, мне кажется, в каждой девочке жила надежда, что она выйдет за принца, который не предаст, не обманет, не обидит. Диана добровольно сдавалась хищному зверю, который никогда не станет домашним, преданным, верным.
— Я хочу вырваться отсюда! Это мой шанс, понимаешь? — продолжала сестра. — Когда я стану женой Нагорного, то буду королевой! Мне не будет равных по положению! А еще… — прикусила губу. — Он мне очень нравится. Очень.
Я не успела ответить, услышала сигнал автомобиля. Мы с сестрой переглянулись, и обе бросились к окнам. Из моей спальни открывался прекрасный вид на подъездную аллею: три черных бентли-континенталь заехали во двор.
— Приехали на переговоры, — с придыханием произнесла Диана, довольно сверкая глазами.
Я промолчала. Переговоры. Не сватовство, не торжественная просьба руки и сердца. Переговоры. Потому что это не брак. Это сделка. Купля и продажа.
— Послушаем? — предложила Диане. Мы жили за городом, в курортном Репино.
Мне с детства твердили, что наша фамилия корнями уходила в Петербургскую аристократию, и наш дом — это реконструированное поместье. В нем было много укромных уголков и потайных ниш. Одна такая позволяла подслушать, о чем отец говорил в кабинете. Очень сомневаюсь, что делегация от Нагорных приехала на ужин. Они не преломят хлеб, пока не убедятся, что за общим столом не произойдет конфликта, порой вооруженного. Люди все с репутацией, но и с серьезной охраной.
Мы спустились на второй этаж, прошли к боковой лестнице для прислуги и, надавив на панель, вошли в небольшой альков. Здесь едва можно было поместиться вдвоем, не было окон и вентиляции, да и подглядывать нельзя, только подслушивать. В общем, ниша никого особо не напрягала, а переговоры папы нас обычно никогда не интересовали, но не сегодня.
— Тшшш, — показала сестре, и мы затаились, прислушиваясь к разговору. Голоса звучали глухо, но отчетливо.
— Я не отдам тебе дочь! — кричал отец. — Ярина слишком молода для замужества! Диана больше тебе подходит, — слышалось плохо скрываемое презрение.
— За нее ты получишь огромное приданое.
— Зачем мне дочь твоей жены? — этот голос был спокоен, с вальяжной ленцой. — Мне нужна твоя, Дмитрий Владимирович, плоть и кровь. Мне нужна настоящая Савицкая.
— Тебе нужна заложница, а не жена! — отец бушевал.
— Мне нужна женщина, равная мне по статусу, способная рожать детей и быть достойной спутницей на всю жизнь.
