Убью, загрызу, отравлю, но не спущу подобного унижения. Сейчас моя болевая точка — Ульяна, дочь, маленькая радость и свет в темном лесу жизни. Увы, но я верила, что Нагорный ударит по ней, если не покорит меня. Он безжалостен со всеми, даже с семьей, а с чужими — беспощаден и бесчеловечен.
Я вызвала такси, вся извелась, пока появился желающий отвезти меня за семьдесят километров. Но, сев в машину, выдохнула: меня не преследовали и не пытались силой оторвать от дочери и увезти в каменный Петербург."
"Думать ни о чем не хотелось, просто прижаться дома к любимой девочке.
Я не знала, что будет завтра: может, полиция приедет, и меня заберут в СИЗО или еще куда.
Убежать не удастся: Нагорный и его люди следили, уверена. Когда такси притормозило у терема, заметила черный джип на другой стороне дороги: у нас в деревне таких нет. Это ОН незримо следил за мной через своих людей.
— Спит? — с колотящимся сердцем открыла дверь своей спальни. Бабушка Маша осталась посидеть с Ульяной, пока меня не было. Такое бывало крайне редко: обычно вечером я дома.
и дочь со мной.
— Полчаса как уснула, — шепотом ответила бабушка. — А ты куда бегала? — нахмурилась даже. — Лица на тебе нет.
— Все хорошо, — вымученно улыбнулась. — Идите, ложитесь, — и к дочери подошла: длинные ресницы буквально лежали на пухлых розовых щечках, волосы густые, хоть и короткие еще, мой носик и подбородок, только губы его: такие же капризные, но красивые, идеальной формы.
Я забралась в кровать с ногами, не раздеваясь, легла и коснулась крохотных розовых пальчиков — Ульяна во сне обхватила мой мизинец, вызывая улыбку.
Это ведь его дочь, и да, если бы Святослав вместо приговора дал мне слово; если бы не пустился во все тяжкие, наказывая и убивая во мне любящую женщину, мы были бы счастливы. Наверное, недолго, но были бы. Столько, сколько он смог бы играть в порядочного мужа и изображать чувства ко мне, договорной жене.
Я изменял тебе… Я никогда не любил тебя… Только выгода… Глупая, глупая Джульетта…
Нагорный оказался разрушителем.
Он не способен на созидание. Крушить и ломать — его стихия. А я просто была приложением к нему: красивым, желанным, послушным, но не особо нужным. Когда вышла из-под контроля по его версии — меня растоптали и выкинули.
Нет, оправдываться и доказывать, что не гадкая предательница, больше не буду. Ульяна тоже не его дочь — пусть живет с этим, я опровергать не стану. Это его выбор.
Телефон завибрировал в сумке: я поднялась и, найдя его, посмотрела на номер Нагорного.
