Мои кулаки за последние сутки вспомнили, как по молодости выколачивал дурь из каждого, кто пытался доказать, что он круче, сильнее, важнее. Артур не сопротивлялся, но и пощады не просил.
— Свят, хватит! — меня пытался остановить Мир. Но я уже почуял запах крови: животное во мне требовало убить и сожрать. — Он же пришлет нам иск, брат. Ты забыл, с кем связался? — мой взгляд нашел, затем с презрением взглянул на Самойлова. Да, этот мог. Лицемер, лжец, но не дурак, совсем не дурак.
— Он прав, Нагорный, — Артур сплюнул кровь и пару зубов.
Вставит, деньги есть. — А теперь проваливай в свой город на Неве, пока мои псы не порвали вас обоих, — криво усмехнулся и добавил: — Считай, это за Лондон. Я оплатил кровью этот счет.
— Она твоей не будет. Я не позволю, — вытерал кулаки белой крахмальной салфеткой.
Да, никогда Ярина не получит развод! Даже больше: я верну ее, посажу под замок в загородном доме и… Мысль прервал саркастичный смех.
— Ярина и так моя! Она росла для меня! — Артур поднялся. — Мы должны были пожениться.
И тут ты: нарисовался, хуй сотрешь! Нет, Святик, тебе она не достанется. Яри меня любит, — и оскалился хищно.
Я снова ринулся на него, но между нами бросилась охрана Самойлова. Ярина его любит. Его, блядь!
— Уверен, она хранит мой подарок на вашу свадьбу, — добивал меня доказательствами измены жены. Нет, даже не так: ее любви не ко мне. Это даже больнее. — Цветок из бриллиантов и сапфиров. Найди его и все поймешь.
Я не помнил такого украшения. Нет его! Или…
Я не поехал домой, когда приземлился самолет.
К родителям не поехал тем более. И к Мирославу тоже. Каждая гадкая фраза Артура тушила во мне что-то человеческое: тлевшие угольки большого чувства. Ярость неожиданно сменилась холодным ожесточением. Плохо быть дураком, а безответно влюбленным дураком — еще хуже.
— Бутылку коньяка ко мне, быстро! — стремительно вошел в собственную приемную. Напьюсь. Потом еще напьюсь. И еще. Затем морду вытру и решу, что делать. Сейчас мне нужна анестезия.
Я упал на мягкий диван, напротив которого висела картина: Ярина, грациозно склонив голову, играла на скрипке в концертном зале Мариинского театра.
Это был мой подарок на успешную сдачу выпускных экзаменов. Ее фотографировали, а один из снимков положили на холост.
— Пожалуйста, — Анжелика, цокая острыми шпильками, поставила передо мной поднос, изгибаясь так, что узкая юбка буквально очертила ягодицы. — Налить?
Янтарный коньяк в графине, лимон, тяжелые бокалы, лед.
