Если люблю… Но если любишь, разве можно отпустить?! Это ведь оксюморон! Я не желал разлучаться с женой и дочерью именно потому, что любил их до безумия и так же сильно боялся потерять. Казалось, что сейчас решалось гораздо больше, чем поездка к больному деду.
— Ярина, пожалуйста… — почесал переносицу и сжал виски, — я хочу поехать с вами…
Да, я не хотел их отправлять одних, но прямо сейчас не мог уехать. Мне хотя бы пару дней! Завершу дела и можно лететь, но у Ярины нет этого времени.
— Самолет утром будет ждать вас, — проговорил и вышел.
В детской взял на руки дочь и вернулся в спальню жены. Она стояла возле окна и обнимала себя за плечи. Неужели решила, что я мог просто взять и уйти? — Яри… — обнял со спины. Она вздрогнула и обернулась. В глазах стояли слезы.
— Ма-ма, — Ульяна перебралась к ней на руки и смачно поцеловала в щеку. — Ма-ма, лю-лю.
— Я тоже тебя люблю, малышка.
— А меня? — тихо спросил.
— И тебя люблю.
— Ты будешь меня ждать?
— А ты приедешь?
Ответов не требовалось.
На эти вопросы нужно ответить делом.
Утром я посадил своих девочек на самолет и поехал к поверенному деда. Я не ожидал, что он назначит встречу, но сказал, что важно. Возможно, это даже хорошо, больше ясности будет, когда со своими адвокатами встречусь. С ними тоже нужно важные вопросы решить.
— Святослав Игоревич, с нашей последней встречи прошло полгода. У меня есть инструкции передать вам вот это письмо.
Я взял в руки белый запечатанный конверт и сразу узнал почерк деда.
Неужели еще какие-то указания?!
— Я вас оставлю. Ознакомьтесь.
Дорогой внук, я знаю, что не был для тебя надежным защитником.
Письмо начиналось с самобичевания.
Твой отец — моя самая большая слабость. Я прощал ему много, даже то, что невозможно простить.
Ну я исправил твою ошибку, дедушка. Больше этот человек никому не причинит вреда.
Я виноват перед тобой. У тебя не было счастливого детства, поэтому я очень радовался, что ты полюбил супругу. Ты был счастлив с ней.
Чтобы между вами не произошло, но я должен был что-то сделать.
Сейчас я нахмурился. К чему он вел?
Я нашел Ярину в Сибири. Знал, что она родила дочь, у которой нет отца. Я много раз хотел поговорить, но ты ничего не желал слушать, а потом и я уже не мог ничего сделать. Завещание было моим единственным шансом.
Я только хмыкнул. И моим. Хорошая прививка от упрямства и от моей дурьей башки."
"Но я понимаю, что насильно причинить любовь нельзя.
