— Увидите, — приказал, когда она надела белье.
Я разблокировал телефон и увидел несколько пропущенных от Ярины. Позже перезвоню — у меня было еще одно неотложное дело. Отца подлатали, и нам пора поговорить предметно. Он пьяница и мразь, но не бессмертный дурак: лезть к моей жене… Нет, это явно не просто похоть. Была цель, и я должен понять какая. А потом история хренового отца Игоря Нагорного закончится."
"Наша встреча пройдет не в стенах больницы, а в закрытом ангаре для решения не самых этичных вопросов. Давно я тут не был… С тех пор, как перестал быть одним из боевиков деда.
Он всегда считал, что мужчина должен уметь постоять за себя и доказать кулаками преданность семье, а уж с моей агрессивностью… Дедушка полагал, что так сможет контролировать мою жестокость.
— Ну, здравствуй, папа, — присел на стул напротив отца. Его никто не бил, но руки за спиной связали, кляп во рту, чтобы не орал.
Да, я называл его отцом, но это слово давно потеряло для меня сакральный смысл, а этот человек не заслуживал даже моего презрения.
— Зачем ты меня привез сюда? — прохрипел, когда освободил ему рот. — Что тебе нужно?
— Кто заказчик? — спокойно спросил.
Отец даже не стал мяться, выложил все как на духу.
— Мне нужны были деньги, и я продал Савицкому информацию про завещание. Он предложил мне еще, если сорву ваше перемирие с женой.
— Подонок, — холодно бросил. Меркантильное чмо, на которое даже эмоций жалко.
— Твоя жена сама хотела! — пытался вывести меня. — Она Савицкая, а они все… — мой кулак сорвался инстинктивно.
— Никто, — прорычал, — никто, мать твою, не смеет плохо говорить о моей жене.
Я узнал достаточно. Савицкими мы и так покончим на днях, а этот…
— Ребята, забирайте его.
— Куда? — отец испуганно озирался. Думал, что убивать будем? Нет! Это слишком просто. Он поедет лечиться, и лечение его будет длинную в жизнь, а рехаб не такой понтовый как был в Греции. Это психиатрическая лечебница в области: жесткие правила, многочисленные запреты и никаких гарантий на выздоровление.
Жестко, да. Но этот человек заслужил этот путь: он много раз мог остановиться, но не стал. Теперь придется. Принудительно.
По дороге домой набирал Ярину — она не отвечала. Мне это не нравилось. Пока эта суета не закончится, мне перманентно страшно за нее и Улю. Но самое неприятное, что я не уверен, что это реально закончится.
— Ярина… — меня обескуражил чемодан, который она собирала с глухим спокойствием.
Она с Улей хотела уехать и просила отпустить.
