Каждый день с утра в палату доставляли свежие цветы, а сам Святослав приезжал обычно часов в шесть. Спрашивал о здоровье Ульяны и смотрел, как я играла с ней, кормила или укладывала спать. Раньше он игнорировал ее или уходил, заслышав детский плач, сейчас постоянно наблюдал, очень внимательно и пронзительно. Я начала бояться, что он догадывался…
К нам в больницу приходила Катя: она принесла скрипку. Я перебирала струны и даже играла, когда Ульяна бодрствовала. Вроде бы никому не мешала, но здесь в принципе к нам очень лояльное отношение, и, как мне показалось, крыло отвели полностью под нас для полного комфорта.
Яна тоже забегала. Но ее я сама выпроваживала и велела не брать с собой сына. Вдруг Ульяна еще заразна? Они с Миром решили разъехаться, пока так. В воздухе звенел развод. Яна улыбалась, но я чувствовала, что она любила мужа и их семью. Уверена, обида тоже терзала, ведь пока мать Николь пропадала на съемках, именно вторая жена разделила с отцом девочки все заботы по уходу и воспитанию.
А что она получила через восемь лет? Ты всего лишь мачеха, и отец с тобой разведется! Неважно, сколько даешь и как привязываешься к чужим детям, факт остается фактом: на фоне даже самой плохой, но родной матери ты всегда проигрываешь.
Но гостьей, которая меня поразила, стала Стася. Я спрашивала про нее у Святослава: сказал, что она уехала учиться живописи у какого-то уникального нового художника аж в Австралию. Сейчас она загорелая, красивая, с запахом свободы на коже стояла на пороге и улыбалась.
— Привет! — мы обнялись. — Я прилетела, как только узнала, что ты дома. Брат молчком, мама с отцом вернулись в Россию несколько дней назад и сдали его с потрохами.
— А как ты узнала, что я здесь?
— Пытала Святика, — улыбнулась так светло, словно не было этих лет. Станислава — чуть ли не единственная из многих, кто относился ко мне как к человеку. — Ах, вот она! — осмотрелась и увидела мою Ульяну. — Моя племянница, — взяла на руки и бережно обняла.
— Красивая как куколка.
Я стояла как громом пораженная: откуда Стася знает?!
— На тебя похожа, но и Святика я вижу.
— Как ты узнала? — спросила шепотом. Хорошо, что мы были одни: я буквально заставила няню пойти пообедать и прилечь отдохнуть. Уля ночью капризничала, и мы обе вымотались.
— Это мой брат — слепой упрямец, а я привыкла смотреть глубже, — поцеловала Ульяну в макушку, а та, удивительно, совсем не протестовала.
