— И смерть Кристины… — По лицу его прошла судорога боли. — Она тоже пострадала из-за меня. Я не хотел, чтобы тебя постигла та же участь."
"— Поэтому тебе было проще от меня отказаться? Что же изменилось теперь? — потребовала я ответа.
— Я понял, что не могу без тебя. Не могу без вас, — тихо сказал Дима, бросив быстрый взгляд на мой живот. — Что добровольно исключив вас из своей жизни, я расстаюсь с самим желанием жить.
— А потом ты снова решишь, что можешь и хочешь остаться без меня и нашего ребёнка и снова нас прогонишь?
Это был тот вопрос, услышать ответ на который мне было важнее всего.
Я понимала — Дима сейчас рядом не просто так. Мы с ним здесь и сейчас должны расставить все точки над «i», а после или остаться вместе, или разбежаться навсегда. Пока боинг не взял курс на взлёт.
— Никогда, Малыш… Ну или если мне захочется сдохнуть — тогда сделаю. Но я знаю — не захочется. Я никогда не хотел жить так сильно, как хочу этого сейчас.
Наверное, из уст Швецова эти слова звучали ещё весомее, чем признание в любви.
Я отвернулась и вновь стала смотреть за тем, как лениво передвигаются по территории вокруг аэропорта самолёты.
Что ты хотела бы сделать сейчас, Карина? Встать и уйти и попытаться забыть Диму, или остаться и попробовать начать заново? Без прошлого, без тайн, без угроз и чужих людей? Без опаски быть отвергнутой?
Дима сидел рядом, застыв. Я лишь чувствовала на себе его пристальный взгляд. Когда же самолёт выкатился на взлётную полосу и всё вроде как было решено, муж несмело коснулся пальцами моей руки.
И я ответила — обхватила его ладонь, а он сжал её так сильно, что я почувствовала и поняла:
Швецов никогда и никуда меня больше не отпустит.
Эпилог
— Алис, не крутись, а? Марк! Ма-а-арк! Забери сестру, пожалуйста! — велела я детям, когда они едва не снесли праздничный стол, над которым я корпела последние два часа.
Конечно, Дима настоял, чтобы блюда, которые мы бы подали не слишком многочисленным, но самым дорогим на свете гостям, были бы привезены из ресторана.
Потому что, по мнению мужа, своё тридцатилетие я должна была отметить как угодно, но только не за готовкой. Зато мне удалось отвоевать возможность самой оформить всё в том стиле, который мне нравился.
— У меня снова изжога, — сказала Витка, что пребывала на сносях. Она буквально вкатилась на террасу. — Такое впечатление, что пока не рожу, лучше вообще не вспоминать, что такое нормальное пищеварение.
