Кивнув, я закусила губу и, выпустив, наконец, руку мужа, ответила:
— Я запрусь тогда. Страшно…
— Обязательно, — ответил Дима, крепко меня поцеловал и вышел.
Я закрылась на все замки, а потом направилась на кухню, не представляя, что говорить и делать, чтобы успокоить маму.
— Мамуль, — позвала тихо, и она вскинула на меня потухший взгляд.
Я знала, как сильно она любит отца. Несмотря на то, что он сотворил по отношению к ней, смерть папы стала для неё ударом.
— Кариш… Что же это творится?
Она поднялась мне навстречу, через мгновение мы крепко обнялись и стали рыдать.
Я не верила в то, что случилось. Я словно попала в кошмар, из которого не представляла, как выбираться.
— Я пришла… а он вот так… сиди-и-и-т, — всхлипывая, стала рассказывать мама, когда я, усадив её за стол, устроилась рядом. — Сразу поняла — его уже нет в живых… Что же случилось? Его кто-то убил?
Я до боли закусила нижнюю губу. Ответа на этот вопрос у меня не имелось, но я очень надеялась, что Карташов не приложил к этому руку.
— Мы со всем разберёмся, мама, — заверила я её. — Дима рядом, мы ждём полицию. Сейчас я сделаю тебе чай.
Не обращая внимания на протест мамы, я встала и начала хозяйничать. Мне чем-то нужно было занять руки, чтобы хоть немного разгрузить голову.
А как же Дарина? Она уже знает? Эти мысли вспышками возникли в мозгу, но, конечно, задавать вопросов на тему второй семьи я при маме не стала.
— Как же ваша поездка? — спросила она, когда я поставила перед ней чашку, добавив в напиток щедрую порцию найденного в одном из шкафчиков коньяка.
— Отложим, — преувеличенно бодро ответила, тщательно скрывая за притворно беззаботным тоном свои страхи.
И все они, разумеется, были связаны с Кириллом, иного источника для опасений у меня не имелось.
— Ох, Кариночка… что же теперь будет?
Мы помолчали некоторое время. Мама, надо отдать ей должное, кажется начала приходить в себя. Отпив глоток чая, вытерла лицо салфеткой и, посмотрев на меня, вдруг сказала:
— Знаешь, пока ждала вас… я столько всего передумала.
Всё нет-нет, да злилась на него из-за этой его Дарины. А сейчас всё… Его нет, а мне ещё так много хочется ему сказать."
"Она вновь принялась всхлипывать, а я уже собиралась было отыскать слова, которые могли хоть отчасти облегчить состояние мамы, когда в дверь позвонили.
Мы замерли, переглянулись. Я схватила телефон, потому что сердце моё стало стучать, как бешеное. Набрала номер мужа, но ответом мне были лишь длинные гудки.
