Командир хочет щёлкнуть по носу своих родственников, мол совсем его замучили с женитьбой, и он решил продемонстрировать им «скромную незнакомку».
Дракончик выдержал паузу.
– Да он сумасшедший! – вердикт сопровождался клыкастой улыбкой.
– Главное сумасшествие заключается в том, что Рагар меня до сих пор не раскусил. Он уверен, что сопровождать его будет переодетый в леди кадет.
Дух посмотрел оторопело и захихикал. Выглядело так, словно он чихает, и я заулыбалась в ответ.
– У-у-у! – протянул дракоша. – Бедный-бедный Рагар!
– Ещё не бедный, – не без гордости ввернула я.
– Но платье и украшения уже купил.
Дух прекратил хихикать и закашлялся. Глаза стали круглыми, морда изумлённой:
– Когда он узнает, он тебя убьёт!
В процессе выбора украшений мне думалось о том же, но я решила быть оптимисткой. Не «когда», а «если». И ничего он не узнает, главное быть достаточно осторожной и не тушеваться. Сильнее всего диверсантов выдают неуверенность и страх.
– Али-и-иса, – протянул дух. – Ты опасная противница.
Я пожала плечами. Возможно, хотя раньше за мною подобного не водилось. Видимо, дело в обстоятельствах – сейчас иного варианта нет, не буду «опасной» – сожрут.
Кстати…
– Ты говорил, что иномиряне – редкость. Но они тут всё-таки бывают?
Дракончик перестал улыбаться, неопределённо мотнул головой, а я спросила в лоб:
– Как в вашем мире относятся к иномирянам?
– Вы слишком редкое явление, чтобы делать какие-то выводы, – отозвался посерьёзневший дух после паузы. – Последний иномирянин был у нас так давно, что уже и не вспомнить.
– Хорошо. Но если предположить? Как по-твоему, что будет, если меня раскусят?
Тема духу явно не нравилась, однако сбегать, как в прошлый раз, он пока не пытался. Но он медлил, словно взвешивая и подбирая слова.
– Не знаю, Алиса. Смотря кто. Если раскусит Рагар, то… ну может на опыты пустит? Он же у нас, кроме прочего, исследователь.
Я заломила бровь, а Янтарный продолжил:
– Но вероятнее тебе найдут неприметное место, устроят на работу в какую-нибудь булочную или швейную.
Ты сможешь жить, возможно найдётся какой-нибудь мужчина, готовый рискнуть и взять в жёны.
Я оборвала этот монолог жестом. Картинка получалась не просто унылой, а по-настоящему неприятной. Я ведь никогда не сталкивалась с тем, чтобы кто-то мне что-то «позволял». Про «жёны» – совсем уж жесть, прозвучало как подачка.
– А как насчёт просто отправить домой?
– Не знаю, – в голосе духа послышалась этакая неоднозначность.
