— У вас есть рекомендации, Гаврилитта?
— Конечно, мэлл, — протянула она мне бумаги.
Которые чуть не упали, потому что она отдернула руку раньше.
— Простите, — извинилась она, потупив глазки.
Я просмотрела бумаги. Скупо, сухо, общими словами, словно в шаблон вставили имя, которое могло быть любым.
— Гаврилитта, я возьму вас, если вы мне скажете, чего вы так постоянно пугаетесь?
— Магия. У меня есть дар — чувствовать воздействие магии. В этом доме ее много.
— Правда? — удивилась я.
В нынешнее время, после довольно многих инцидентов, которые не раз приводили к бунтам и даже чуть ли не войнам из-за злоупотребления магией, ее применение четко регламентировалось законом и разрешалось только на благо общества.
Маги применяли свой дар только в профессии и общественно полезных работах, регламентированных высшими магическими органами. Детей с даром с самого рождения приучали помнить об ответственности и строго-настрого запрещали использовать дар в корыстных целях и для причинения кому-либо вреда. Вообще, официально всем, в том числе и детям, было запрещено пользоваться магией.
Дети должны были учиться использовать свой дар только под присмотром учителей в магических заведениях. Но понятно, что ребенку иногда сложно объяснить, почему нельзя использовать дар, который является частью тебя. Поэтому на применение пассивного дара — как, например, дара маскировки Надиной — смотрели нестрого.
Тем не менее каждый ребенок с рождения знал, что можно, а что нельзя. Потому что нарушение закона каралось очень строго, вплоть до смертной казни.
Магам и обществу легче было отделаться от одной паршивой овцы в стаде, чем подвергать общество расколу и вызвать недовольство всеми магами.
При незлостном нарушении лишали магии. Таким же методом, как когда маг добровольно лишался дара. Маг заточал свой дар в ятариновый шар, так как этот камень — ну, или ископаемая смола — является природным проводником магии. Шар помещался в специальное хранилище, и, если общество нуждалось в таком даре, его могли отдать какому-нибудь достойному магу, чтобы дар служил на благо королевства.
Сейчас Гаврилитта утверждала, что в доме кто-то балуется магией. Кто из девочек? Или все вместе? А может, и граф работает иногда дома, а не только в своей мастерской?
— Почему вас пугает магия, Гаврилитта? — поинтересовалась я.
— Потому что здесь магия нехорошая, — подняла на меня девушка серьезные глаза.
От ее взгляда, словно от нехорошего предчувствия, по коже побежали мурашки.
