— Впрочем, речь не об этом. Она дала вторые имена девочкам: Левандрия, Надина и Мирелла. И так их называла назло мне. Камилла, когда выросла, сама выбрала себе имя, Ракшана не стала с ней спорить, но для Надины и Миреллы, которые рано потеряли мать, эти имена много значат. Они никому не позволяют так себя называть, кроме тех, кто входит в их близкий круг. Только друг другу и Ливии. Понимаете, что это значит? Младшая дочка сразу вам доверилась, назвавшись Миреллой. Розамунде она не дает так себя называть.
— Это случилось как раз потому, что она не увидела во мне угрозы в качестве гувернантки, — усмехнулась я.
— Нет, вчера они с Памелой сказали мне, что хотели бы видеть вас в этой должности.
Я пригляделась к графу — врет, чтобы я расчувствовалась, или нет? А ведь я и правда расчувствовалась, вспомнив девочек при прощании. Снова встал ком в горле, но я его проглотила.
— Как бы то ни было, но я отказываюсь, граф. Я не хочу быть няней, давайте уж называть вещи прямо. В отличие от Розамунды, у меня нет опыта работы с детьми, и я не знаю, с какой стороны к ним подступиться…
— Но вчера у вас это прекрасно получилось.
— Это был всего лишь час или два, проведенный вместе с девочками. Мы нашли общий язык, потому что нам ничего не надо было друг от друга, понимаете? Нас не связывали никакие обязательства. Другое дело стать их няней! Я должна буду приказывать им, чего-то требовать, заставлять слушаться. Я понятия не имею, как это делается! У меня нет педагогического образования! Как, по-вашему, я справлюсь с Камиллой?
— С Камиллой вы не справитесь, как не справится и Розамунда.
Старшую дочь я беру на себя. Вы нанимаетесь только для Памелы и Элли.
— Я вам объясняю…
— Три тысячи тинов, Имма. Три тысячи!
— Вы с ума сошли?! — поразилась я.
— Да, я сошел с ума! — взорвался граф. — Я давно схожу с ума, с тех пор как лишился жены. Моя жизнь превратилась в преисподнюю. У меня дочери, с которыми я, родной отец, не справляюсь! И мне нужна та, которая с ними справится. И если это вы, я сделаю все, чтобы вас заполучить!
Состояние графа вызывало опасения.
— Я пойду на все, понимаете? — угрожающе наклонился он ко мне.
— Н-не п-понимаю, — испуганно пискнула я. — Что вы со мной сделаете?
— С вами — ничего. Но я могу сделать так, что вас уволят с работы и не примут ни на какую другую!
— Вы мне угрожаете? — не поверила я.
— Угрожаю. Запугиваю. Подкупаю. Уговариваю. Все, что хотите. Только идите ко мне.
Прозвучало как-то двусмысленно, и я мысленно фыркнула.
