Я подошла к окну, которое всю ночь оставалось открытым, чтобы выветрился запах андонэа. Мне хотелось полюбоваться на эти чудесные цветы, выставленные на улицу. Но я была неприятно поражена! Все они были варварски поломаны, распотрошены и раскромсаны. По ним потоптались и полили грязью. Увиденное меня расстроило. Да еще и на подушке я обнаружила «привет» от недоброжелателя — в клочья разодранный цветок андонэа.
Я поспешила убрать его, пока никто не видел. И после того, как привела себя в порядок, побежала в сад искать садовника и побыстрее убрать искалеченные цветы.
Мне не хотелось, чтобы граф расстроился, увидев такое варварство.
Однако он уже был там и вместе с садовником устранял следы ночного вандализма.
— Имма?.. Хотел убрать, пока ты не видела…
— И я тоже, — улыбнулась я, мягко взяла за руку и погладила.
Антуан крепко сжал мою руку в ответ.
— Кто это сделал? — Гнев его прорывался наружу.
— Думаю, хозяйке Ливии не нравятся твои знаки внимания ко мне. Но не наказывай саму Ливию. Ее вины в этом нет.
Я успокаивающе поглаживала длинные пальцы графа и увлеклась. Когда подняла голову, заметила чернильный оттенок в его глазах. Я уже знала, что это признак того, что мне следует остановиться, иначе придется в какой-то момент идти до конца. В общем, как сказал однажды граф мне в спину: «Беги, Имма, беги, пока можешь». Я заискивающе улыбнулась и попыталась выдернуть руку.
— Им-ма… — протянул граф тягуче. — Мы с тобой сегодня еще не здоровались как положено. Знаешь, как надо желать мне доброго утра?
Голос его зазвучал соблазнительно низко и с бархатной интонацией.
— Мм… дайте угадаю, граф. Сделать книксен и пожелать доброго утра?
— Нет…
— Принести кофе в постель? — улыбнулась я.
— Мм… соблазнительно. Но хочу я не кофе… Пойдем поищем укромный уголок, и я покажу тебе, как хочу встречать утро…
Граф потянул меня за собой, и мы, как подрос тки, побежали прятаться в саду среди деревьев подальше от посторонних глаз. Граф прижал меня к стволу тиса. Я почувствовала приятную тяжесть его сильного тела.
Сладкая истома тягучим сиропом растеклась по всем моим членам.
— Имма… любимая…
Антуан припал к моим губам в жарком поцелуе. Нас обоих сжигала страсть, а то, что приходилось скрываться и вырывать поцелуи украдкой, лишь подстегивало притяжение.
Едва мы успели насладиться поцелуями, как услышали зов садовника, искавшего Антуана, а потом и голос Ливии, которая что-то толковала про остывающий завтрак.
— Пора возвращаться, — вздохнул граф.
