— Я ваших ужимок, Имма, не понимаю, — заявил на всю столовую этот… Полено дубовое, вот он кто. Хоть и с красивыми глазами. — Выкладывайте всю правду!
Камилла засмеялась:
— Пап, ты в последнее время какой-то нервный стал. Мы просто поговорили с мэлл Иммой по душам и решили, что воевать нам ни к чему. В конце концов, она не самая худшая гувернантка из тех, что у нас были. И с девочками нашла язык. Так что все, мир у нас."
"— И ты думаешь, я так просто в это поверю? — сузил глаза граф.
— Мэллорд, простите, но мне кажется, вы сегодня переутомились и вам пора отдыхать, — сказала я.
Граф раздраженно повернулся ко мне, явно желая поставить меня на место. Но вдруг развеселился:
— Имма, вам не кажется, что я не ваш воспитанник, а вы не моя гувернантка?
Памела и Камилла прыснули.
— А что, пап, представь, как это было бы смешно, — по-детски хихикнула Пэм.
— Так его, мэлл Имма, — одобрила Камилла. — Папа, ты правда устал. Иди отдохни. И вообще, возьми завтра выходной.
— Ага, спелись, значит, — проворчал граф.
— Трое против одного. Ну-ну…
А в глазах его сияли довольные смешинки.
После ужина он приказал:
— Мэлл Имма, зайдите ко мне в кабинет. Надо обсудить ближайшие планы.
Он решительным шагом направился в сторону кабинета. Я успокоительно подмигнула напрягшейся Камилле.
— Итак, что все это значит? Я жду объяснений!
— Вы про что?
— Про то, что кого-то из вас с Камиллой подменили. Ее или вас — какой вариант вам нравится?
— Мне нравится вариант возврата прежней Камиллы.
Граф, что вы всполошились, право слово? У вас мало поводов для тревог? Камилла сказала правду. Мы поговорили, как взрослый со взрослым…
— И она вас услышала, — скептически оборвал меня граф.
— Иногда взгляд со стороны помогает нам понять, что мы не правы, — пожала я плечами. — Но, уверяю вас, волноваться вам не о чем. Думайте о своей ближайшей поездке.
Граф молчал несколько минут, буравя меня взглядом.
— И что, Камилла взяла и так изменилась за один вечер?
— Нет, конечно, — ответила я.
— Но есть надежда, что она перестанет думать только о себе.
— Мэлл Имма, да вы клад! — насмешливо воскликнул граф.
— Я слышу в вашем голосе сарказм?!
— Да какой сарказм, прости богиня. Вы прирожденный педагог! — в том же тоне продолжал он.
— Если вы не прекратите меня оскорблять, я тотчас же уйду, — разозлилась я.
— Не знал, что признать педагогические заслуги — это оскорбление.
— Оскорбление — ваш тон, граф.
