Сегодня мать обманули с оплатой, придрались к несуществующему пятну и заплатили только половину оговоренной суммы. Она пришла домой злая и пьяная и выместила злость на мне, избив и оттаскав за волосы. Я вспоминала случившееся, слезы драли горло, а руки погружались все глубже и глубже в песок."
"И вдруг левой рукой я что-то нащупала. Достала. Простенькое тоненькое колечко с выгравированной надписью и непонятным рисунком и с камушком ятарина — чистого, прозрачного, светло-желтого, как застывшая слеза хвойносина.
Судя по описанию, это то кольцо, что искал синеглазый блондин. Только он говорил, что ятарин в том кольце был темный, почти черный. А этот светлый. Надо показать владельцу и узнать, оно или нет.
И я ждала его с замиранием сердца, искала глазами на пляже. Но больше так и не увидела. Похоже, они уже уехали. А кольцо осталось у меня. Я не стала его продавать. То ли потому, что понадеялась, что приедет эта пара на следующее лето и тогда я смогу заработать свой золотой.
То ли потому, что мне это колечко очень понравилось, по правде говоря, мне не хотелось с ним расставаться.
И для таких случаев — хранения своих «богатств»: вырученных от продаж мелочовки полушек,[8] найденных монеток и того товара, что остался непроданным, — искался и создавался тайник, до которого никто бы не мог добраться, кроме меня.
Поэтому вычислить, куда бы могла что-то припрятать Камилла, мне не составило труда. Нижний ящик под обувь был чуть приоткрыт — его явно закрывали наспех.
Я выдвинула его, и за самим ящиком обнаружилось полое пространство, из которого я вытащила тубус.
В нем оказались рисунки Камиллы. Не просто рисунки — сердечные тайны. Здесь хранились только портреты Дейва. Талантливые — глядя на юношу глазами художницы, в него невольно можно было влюбиться. Дейв улыбается. Дейв хмурится. Дейв вальяжно раскинулся за партой и снисходительно наблюдает за происходящим. Дейв мечтательно смотрит на небо. Дейв обалденно красивый и мрачный под дождем.
Дейв захватом за шею прижимает к себе какую-то блондинку, счастливо смеющуюся. И на этой кропотливо нарисованной карандашом черно-белой картинке — красные капли, разбрызганные по всему листу, и в клочья разорванное красное сердце.
Так передо мной промелькнула целая драматичная история любви в картинах. Я осторожно убрала рисунки обратно в тубус, а потом в тайник. Задвинула ящик.
Глава 43
ОТЪЕЗД ГРАФА
Камилла не стала думать до завтра.
