Юэн накормил ее сушеным мясом и последним куском козьего сыра и дал воды. Раскладушка сгнила и покрылась плесенью, поэтому он постелил на нее свой спальный мешок, аккуратно уложил на него девушку и укутал, как родную дочь. Присев рядом, мужчина стал тихо напевать песню, которую когда-то пела ему мать:
Цветок Шотландии,Когда тебя увидим вновь?Мы на холмах твоихБесстрашно проливали кровь.Шел к нам с войноюСам гордый Эдвард,Но получил от насИ был таков.Холмы пустуют.Осенних листьев лег покровНа эти земли,Где мы отвадили врагов,Где шел с войноюК нам гордый Эдвард,Но получил от насИ был таков.
— Юэн, — сонно пробормотала Кейтлин.
— Да? — отозвался он, сам зачарованный песней.
— Кто такой Гордый Эдвард? Один из командиров в последней войне?
— Не знаю. Вряд ли. Я эту песню помню с детства.
— Странно… — сказала девушка, но что в этом такого странного, не объяснила, и вскоре Юэн понял, что она спит.
Последний куплет он напел про себя, но каждое слово звенело в его голове:
Все это в прошлом,Порядок времени таков.
Но мы ведь можемВсегда объединиться вновь:Ведь шел с войноюК нам гордый Эдвард,Но получил от насИ был таков.Черт знает, кто такой этот Гордый Эдвард; был когда-то такой тип, наверное не из приятных, раз славные предки Юэна выписали ему по первое число. Теперь вот осталось от живого человека с его страстями и мечтами о покорении Шотландии одно имя. А забудут слова этой песни в Метро города Глазго — и ничего не останется от Гордого Эдварда.
Привет, забвение.
В нынешнем прекрасном мире не до сантиментов, и прошлое тут мало кого заботит, как и будущее: скоротать бы день до вечера, остаться в живых и брюхо набить, вот уже и счастье. Нет никакого прошлого, кроме вчерашнего дня, и никакого будущего, кроме завтрашнего.
За свой недолгий поход Юэн уже успел на новый мир наглядеться.
Не было у этого мира будущего, даже и завтрашнего дня не было."
"А Юэну нужно думать только о том, как бы добраться до Йорка. И найти семью.
А там будь что будет.
Он достал карту Марлы и принялся внимательно ее изучать.
Они оказались ближе к Йорку, чем он ожидал. Карта подсказывала два маршрута движения. Дорога еще с десяток километров шла на юг, потом поворачивала на восток и вела прямо в город. Но был путь короче: по реке, которая пересекала дорогу задолго до поворота, впадала в другую, а уж та вела в самое сердце Йорка. Юэн решил, что идти по ней будет и быстрее, и безопаснее.
