Я, блядь, охуенно злой сейчас. Сказал, что, если что случилось, — звони мне. Прямо так сложно позвонить и сообщить, что плохо тебе? Нет. Ребенок болеет, сама еле на ногах держится. Еще с утра заметил странную бледность, но думал может и правда от недостатка сна. Что за желание угрохать себя ради других?
Всепоглощающая доброта какая-то во вред в первую очередь самой себе.
— Я что, безрукий? Не приготовлю поесть? Марш в кровать, чтобы я тебя видел только в горизонтальном положении и с градусником под мышкой. Вперед, я сказал.
Сама-то ела? — подтолкнул Настю к спальне, девушка отрицательно покачала головой.
— Не было аппетита…
— Аппетита у нее не было, сейчас все будет! — ну вот умеет же довести до ручки!
Не мастер-шеф, но примитивный суп сварил, жаркое разогрел, и со всем набором двинулся в комнату, где застал уже крепко спящую девушку. Осторожно вытянув градусник, оторопел. Тридцать восемь и девять. И с такой температурой у нее все хорошо. Зашибись!
Еда откладывается.
— Настюш, просыпайся, — злость брала, но решил не срываться.
Не сейчас, потом покажу кузькину мать!
— Что? — дернувшись, прошептала. Руки подрагивали, когда она вцепилась в мою ладонь, чтобы удержать равновесие. Приподнявшись и тяжело выдохнув, девушка устало прикрыла веки.
— Температура у тебя, высокая. Давай пить лекарства.
Она на автопилоте выполняла мои приказы, после чего опять тяжело опустилась на подушку. Вспотевшие волосы обрамляли вымотанное лицо.
— Чего не сказала, что не болела? — прошептал на ухо, касаясь губами мочки.
— Была уверена, что болела, — виновата ответила.
— Ты как ребенок, Настя, — выдохнул и прижал к себе.
Надо вызвать врача с утра. Пусть проверит…
Она притихла моментально, а я опять словил себя на мысли о ребенке. Слишком часто думаю о детях. Слишком.
Какое-то уже ненормальное желание.
Когда дыхание девушки выровнялось, а тело перестала сотрясать дрожь, я тихо встал. Отнес все обратно на кухню, утром доедим.
На цыпочках прошел в оборудованную из гостевой детскую, где на широкой кровати спал зеленый человечек.
Ох и разрисовали мы его ночью, но все равно чесался малец.
Температуры у Мишани не было, так что я со спокойно душой вернулся в спальню и осторожно уложился возле Насти. Практически не дышал, пока укладывался. Не хотел разбудить и потревожить.
Стоило голове коснуться подушки, так я и забылся беспокойным сном.
24"
"НАСТЯ
Голова раскалывалась, ощущения были такие, словно в висок долбят перфоратором.
