Было в этой ее ненавязчивой заботе что-то по-детски наивное, а я как идиот лыбу давил и контейнер этот с собой каждое утро на работу тащил.
На меня пацаны, как на придурка смотрели, когда я обеду из ресторана, предпочитал незатейливое блюдо теперь уже совсем не фиктивной жены. А мне похрену было, чего они себе там думаю, вот похрену, потому что знал, что за всей их спесью кроется ничто иное, как зависть.
— Дядя Руслан, а ты поезд соберешь? Ты обещал, — с набитым до ушей ртом, напомнил мне о данном обещании Мишка.
Не мог я пацану отказать, ни в чем не мог. Он на меня смотрел со своей этой непосредственностью детской, не просил в общем-то ничего, разве что мяч иногда погонять, да игрушку очередную собрать. Не избалованный малыш, меру знал, за собой сам убирал, золото, а не ребенок.
— Миша, сколько раз говорить, нельзя разговаривать с набитым ртом, — Настя покачала головой.
— Соберу, раз обещал.
После ужина отправил Мишку в комнату, пообещав, что приду, а пока пусть сам начинает. Его долго уговаривать не нужно было, глаза загорелись и рванул, только пятки сверкали.
Убедившись, что малыш смылся с поля зрения, закрыл дверь и щелкнул замком.
— Ты чего? — Настя тут же вздрогнула, услышав характерный щелчок даже сквозь шум льющейся воды. И вот здесь меня окончательно заклинило. Подошел ближе, молча выключил воду и двинулся на жену, а потом и вовсе подхватил, и посадил на стол. Она, не ожидая от меня активных действий, даже сообразить ничего не успела, только охнула, когда я развел стройные ножки и строился между ними.
— Долго бегать еще будешь? — спросил, схватив ее за подбородок. Черт. Красивая такая. Домашняя. В своей мешковатой футболке и шароварах, а я все равно ее хотел так, что во рту пересыхало, а член, призывно дернувшись, болезненно упирался в ширинку.
— Сколько надо, столько и буду, — зашипела кошечка и коготками в грудь мне вцепилась. Сильно. До боли. Не будь на мне футболки, разодрала бы кожу. Темпераментная моя девочка. И я поплыл.
Набросился на ее губы, целовал, не позволяя оттолкнуть, буквально трахал ее языком, пока руки скользили по изящному тонкому тельцу.
Одной рукой сжал небольшую грудь, ловя губами стон своей девочки. Да, вот так. Хватит уже сопротивляться. Хочу, как тогда, в ту ночь, чтобы кричала, царапалась и кончала, долго и громко. Второй ладонью провел по впалому животику и скользнул под резинку штанишек. Настя дернулась, чуть приходя в себя, оттолкнуть попыталась, только кто бы ей позволил.
