— Что, прости?
— Выходи говорю и пошли, — произнес раздраженно, словно я муха назойливая, жужжащая над ухом и дающая покоя. Сжав кулаки и повторяя себе, что все это ради Мишутки, а потому можно и потерпеть, ведь это ненадолго, выбралась из машины и почти побежала за мужчиной, потому что нормальный шаг — это явно не про него.
Бежать было не самой лучшей моей идеей, потому что мужчина вдруг резко остановился у лифта, и я, конечно, впечаталась в его широкую спину. Сегодня явно не мой день.
— Ты всегда такая неуклюжая? — все тот же раздраженный тон и прожигающий дыру взгляд, от которого хотелось сбежать подальше и уменьшиться до размеров песчинки, чтобы больше не попадать в поле зрения мужчины.
Надеюсь, когда-нибудь я к этому привыкну и хорошо, если это «когда-нибудь» наступит до того, как у меня разовьется нервный тик. Глаз, кажется, уже начал дергаться.
Его вопрос я оставила без ответа, отвернувшись, молча прошла в лифт, двери которого так вовремя раздвинулись, приглашая внутрь. Сердце колотилось, как бешенное, я не смотрела, но кожей чувствовала на себе взгляд мужчины.
Пренебрежительный, с долей отвращения. Еще бы, он, наверное, привык видеть рядом с собой совсем других женщин: красивых, ухоженных, таких, которые только-только с обложки глянцевого журнала сошли. Я же была их полной противоположностью, серая мышь, уставшая и замученная вечным поиском подработок и выполнением проектов по ночам, потому что учебу никто не отменял."
"Когда я в последний раз была у парикмахера? Уже и не вспомню.
Все, что я успевала сделать с волосами, — это собрать их в идиотский хвост. И вот такая блеклая моль сейчас сопровождала мужчину, у которого одни носки стоили больше, чем весь мой гардероб, мирно покоящийся в мусорном баке.
— Пошли, — коротко скомандовал мужчина, когда двери лифта вновь разъехались. У меня глаза разбегались от обилия магазинов и количества товара в нем.
Витрины пестрили яркими, привлекающим взгляд предметами одежды, а у меня даже дыхание сперло.
Когда-то я любила ходить по магазинам вместе с мамой, когда она была здорова и не было никаких проблем.
Тогда еще папа жив был и не было никаких долгов, больниц. А потом авария и звонок посреди ночи, разделивший нашу с мамой жизнь на «до» и «после». Она была на шестом месяце беременности. С появлением Миши жизнь стала налаживаться, мама держалась ради нас, и все вернулось в прежнее русло, пока около года назад ей не поставили страшный диагноз.
