Пауза затянулась, после чего Феликс развернулся ко мне и со злорадной ухмылочкой выдал:
— Тоже понял все, да? Теперь ситуация не складывается удачно?
Я сглотнул вязкую слюну, опуская оружие. Феликс не врал, вот что что, а ложь определить я мог. Пока еще мог.
— Дальше что было, — прошептал бесцветным голосом.
В принципе, что было дальше понятно и без слов Феликса, но мне надо знать все до конца. Полную версию. Чтобы потом узнать полную версию Макса и сопоставить долбанные факты, выгрызающие мои внутренности острыми клыками.
В дверь тарабанили, но громкий и уверенный голос друга прекратил долбежку.
— Все хорошо, дайте нам поговорить! — прикрыл глаза и откинулся на подушках. — Дальше мне дали телефон для связи, самый обычный кнопочный телефон с довольно необычными способностями. Как для кучки кочевников с радикальными настройками мышления это было сильно. Ну знаешь, я все думал, что там каменный век, а они во многом шагнули вперед. Я знал, что раз мне дали такой, то и у Макса он был. Оставалось лишь достать его трубку и прижать сученыша к стенке.
— Что ты и сделал, — продолжил за него, пряча пистолет в кобуру. Я уселся на хлипкий больничный стул, вперяясь в одну точку. Это как будто происходило не со мной.
— Нет, он первый меня достал, я только и успел, что тебе координаты скинуть, как все пошло не по плану. Лучшая защита, как ты знаешь, нападение. Макс начал говорить, что видел меня с Мехшидовым, что я крыса. Вот только мой ответ не понравился ему. «Как ты» сказал я ему тогда.
А дальше слово за слово, но что меня выбесило окончательно, он не признался до конца. До самого гребанного конца гнул свою линию и был уверен в том, что все вокруг идиоты. Вот что меня убило. Вот что, можно сказать, сразило наповал и навсегда отвратило от желания заводить друзей.
За окном от срывающегося ветра шумели ветвистые верхушки деревьев. Несколько веток царапало стекло, придавая нашему разговору особую мрачность. Я молчал. Феликс молчал. Каждый о своем.
— Почему ты молчал столько лет? — посмотрел другу в глаза, а тот прищурился и скорчился как будто от боли.
— Ты себя видел вообще? Какие могут быть разговоры, когда ты практически хоронишь себя каждый год, как только наступает ТО САМОЕ время. Зачем мне лишний раз погружать тебя в ад?
Ответ не был лишен смысла. Теребить старые раны неприятно. Вполне логично, что Феликс решил умолчать о подробностях. Но почему меня рвало на части от всего, что услышал?
Я давно не дышал полной грудью.
